Дневник №1

В мире два начала: созидание и разрушение. Побеждает первое. Это было, есть и будет всегда. Человек лишь небольшое звено в этом вечном процессе. Увы, добро и зло отдельно не живут друг без друга. Со вторым истоком люди не хотят мириться и создают свою собственную реальность, в которой черпают силы. Здесь кроются истоки любого творчества. Они были, есть и будет всегда начиная с первобытного искусства и кончая нашим временем. Без искусства жизни нет и быть не может. От человека тоже многое зависит. Об этом забывать нельзя. Поэтому необходимо приобщаться к духовным силам как источнику созидания. Люди об этом забывают и дорого платят. Впрочем, каждому свое.

Время материализуется в форме, форма живет во времени. Получается замкнутый круг. Как из него вырваться? У каждого художника свои пути-дороги. Ещё с Возрождения люди интересовались этой проблемой. Сейчас пришли открытые структуры, всеобщая переоценка. В искусстве тоже.

Долго не работаю, идет накопление новых впечатлений и нового материала. Обычно это длится недели две, строится фундамент будущего произведения.

Пьянею от формы как другие от наркотиков. Форма лишь переходное звено. На первый план выступает идея. Она живет собственной жизнью и все диктует.

Есть Художники которые решают как сжать окружающий мир в точку, как растянуть его до бесконечности? Этим занято современное искусство. У других получается, у тебя Лебедев нет.

Чем современное искусство отличается от традиционного? В традиционном важен конечный результат. В Современном — лишь отдельное звено в бесконечной цепи событий. Структура открытая. Художник работает для себя, как дышит и все остальное.

Фотография живет своей собственной жизнью, которая человеку не понятна.

Почему форма на меня действует так опьяняюще? От прикосновения к ней учащается пульс. А голая Идея? Она не волнует. Нельзя любить вообще, можно любить кого-то или что-то. Эмоции, эмоции, что с ними делать? Они все сжигают.

Увы, идея и форма составляют только однополые браки: детей не будет.

Причинно-следственная связь не отвечает на многие творческие вопросы. Есть вещи которые можно только почувствовать. Этим и занят художник.

Художника без любви не бывает. Красиво звучит, не правда ли? Нужна полная переоценка сексуальной жизни. Звучит, но не так красиво. Не получается. Звучит, но совсем не красиво. Это последнее есть моё состояние. Логика и искусство несовместимы. Здесь нет места воображению, и это главное. Поэтому логика – смерть искусства. Искусство иррационально: «Будьте детьми…».

Религия и искусство держатся на духовном откровении. Это было, есть и будет всегда.

Человеческий опыт и искусство. Какая между ними связь? Опыт приводит факты в систему, система работает на факты. Система и искусство разные вещи. В искусстве начинается творческий процесс, не поддающийся анализу, т. е. фактам.

В художественной жизни Свердловска царствует посредственность. Нормальные художники влачат жалкое существование. Работает жесткий бюрократический аппарат. Он разрушает жизнь и творческую свободу художников.

Урал – генетическая свалка, которая сложилась исторически. Сюда гнали преступный элемент со всей России. Он и остался. Урал рождает мало художников, артистов, поэтов, много посредственности. Лебедев и ты с ними, запомни это.

Жду кардинальных перемен. Пуская все рухнет, мне терять нечего. Много вычеркнул, целых 65 абзацев. Я наводил критику на художественную жизнь Урала. Картина слишком тяжелая.

Церковь против секса. А Он великая сила, человек перед ним бессилен. Похоже на ядерное оружие. Дело не в оружии, а в чьих оно руках. Обычно не в чистых. В человеке много животного, секс взрывоопасен, приносит великие разрушения. А если в чистых? Он необходим. Когда секс соединяется с любовью происходят чудеса, искусство расцветает. Здесь я против церкви.

Любовь. Какое роскошное чувство. Бог меня наградил. Я ему служил три года. Видимо за это.

Я в клетке. Реальность удерживает меня от глупости. Хочется все бросить, уехать, быть счастливым. Для этого так мало и много надо. Все упирается в моих близких, главное в Катьку.

Вчера был тяжелый разговор. Не хочу валять дурака, пора остановиться, иначе её потеряю.

Как форма растет, по каким законам ни в одной академии художеств не учат. А жаль. Она рождается, живет и умирает и достойна пристального внимания настоящего художника. Ох эта школа Чистякова! Марксизм-ленинизм в искусстве. Скольких художников она погубила!

С моим выступлением по телевизору ничего не получится. Мешают. Однако время работает на меня. Нужно удержаться на плаву, потом будет легче.

Где критерии в искусстве? Каждый художник ищет сам. На меня наваливается духовная ноша, требующая выражения. Пришло новое искусство, космическое. Начинаю нащупывать. Боже! Помоги мне!

Опустошенность в жизни нации. Старое умерло, новое не пришло, кризис души и тела, преступность, коррупция, пустые полки. Будет еще хуже. Перелом наступит где-то с 95 года, может позже.

Старая власть умирает, а сделать ничего не может, несмотря на КГБ, МВД, армию и т. д. Пришло новое время, с ним бороться нельзя. Может политься кровь и другие ужасы, но изменить ситуацию невозможно. За всё заплатит народ.

Ученые обнаружили 11 новых пространств. Что изменилось? Ничего. «Не мудрствуйте лукаво.»

Моя мать назвала коммунистов «настоем». Здорово.

Москву заполонили 12–13 летние проститутки-девочки. Потом книжный червь напишет книгу о разрушении семейных уз. Он дурак. Устои не рушатся и гниют. Гниение начинается с души, кончается телом. Сделав свое дело, девочки уйдут, как уходит мусорщик, сделав свое. Куда они попадут, в рай или в ад? С человеческой позиции в ад, с божественной не знаю. Что станет с мужиками, которые развратили девочек? Ничего. Как жили, так и живут. Боже! Где ты?

Вчера был день св. Екатерины. Отслужили молебен на месте дома Ипатьева. Было тепло, пришло человек 200. Надоели митинги и сборища. Народ волнуют пустые полки. Власть в руках партии, сделать ничего нельзя.

На улице снег, холодно. Сижу в комнате и думаю. «Там» ничего не получается. Что мешает? Ко мне прекрасно относятся, но «там» стоят на реальной почве, а «здесь» витают в облаках. Я все потеряю. «Не в свои сани не садись». И поделом.

Теряюсь в догадках. Этому человеку тяжело. Я оказался для нее «целителем» врачом. Как относятся к врачу? Ответ ясен.

Все упирается в близких мне людей, в мой дом. Я их ставлю под удар, да еще какой! Где выход? Не знаю. Только жестокая необходимость найдет решение.

Борьба с романтизмом кончилась. эта красивая болезнь многих погубила. Хочу пить жизненную силу через женщину и через искусство тоже.

Катька выразилась так: «Когда любишь, предмет любви не соответствует действительности. Все придумано.» Рассуждает правильно, но как старуха, которую не любят. Впрочем она девочка современная, ее любят.

Жизнь неинтересна, вокруг борьба за существование любыми способами. Тошно смотреть. Все упирается в деньги. Я нищий и нищим подохну. Не вижу выхода. Одна мать поддержка и опора. Ничего себе мужик называется. Впрочем сам виноват. Противопоставил себя всем и вся и чтобы его любили. Так не бывает.

Интересную вещь обнаружил. Религиозная идея материализуясь тоже умирает так же мучительно как и всякая другая. Почему? Христос учил вечным истинам, они бессмертны. Человек платит за них своей жизнью, тогда живет. Христос противился материализации учения, был против церквей и церковной номенклатуры. Он говорил: «Я вас услышу….» Правильно.

Началась война в Персидском заливе. Открылся второй фронт. С турецких авиабаз идет массированная бомбардировка Ирака и Кувейта. Только бы мы не вмешались.

В Прибалтике льется кровь. Наблюдается всплеск демократических выступлений по всей стране. У нас вызывает крайнее раздражение. Войну начать не можем.

Со мной что-то непонятное. Хожу как потерянный не от мира сего. Люблю этого человека. Где выход? Там, ответила она и показала. Кое-куда. Потом засмеялась. Мне не до смеха.

Перечитал «Братья Карамазовы». Чернокнижник будет копать и искать прорехи. Они есть, кто не без греха. Вещь прекрасная, написана кровью и не смывается. Любимая женщина тоже не […]. Ну и что? Мы теряем голову. «Братья Карамазовы» – реквием любви русской и уральской тоже. Полная безысходность, все кончается смертью. Иначе быть не могло.

Я потерял чувство реальности, не могу ни в чем разобраться. За 70 лет уничтожены десятки миллионов людей. Они долго будут заглядывать нам в глаза и спрашивать «За что?». А что отвечать? Только молчать. Придет новое поколение. Ему все безразлично, ему нужно выжить. Переживать за других не собирается. Такова логика. Она существует тысячи лет.

Власть пугает введением военного положения. Напрасно. У нее сил не хватит на это.

Создать свою реальность и противопоставить существующей. Это творчество. Процесс непрерывный. Если затихает, то наступает творческая смерть. За ней следует физическая. Видел много примеров. Смерть художника некрасивая. Он не нужен ни себе, ни людям. И еще. Искусство погибает. Впрочем, народу не до искусства.

В русском человеке уничтожен ген свободы. Чтобы снова появился нужно столетие. Границы закрыты. Что дальше, не знаю.

15 февраля случилась моя выставка во «Дворце молодежи». Её постарались не заметить. По телевидению, радио и газетах полное молчание. Окрик сверху. Хотя не заметить было нельзя.

«От сумы, от тюрьмы не отказывайся». От любви тоже. Хуже чем тюрьма.

Любовь – великое творчество. Дорога в неизвестность. Где начало, где конец никто не знает. Путь бесконечных страданий. За любовь надо платить да еще как. Влюбленным не до страданий. И слава Богу. Иначе жизнь остановится. Душевные силы не вечны. Нужен свежий ветер. А если его нет? Будет трагедия со всеми последствиями.

Жизнь мужчины и женщины вместе – вещь тяжелая. Как каждодневное творчество. Оно не должно прекращаться даже на минуту. Иначе хочется все взорвать. Конечно, найдется другая женщина, она «все понимает». С ней начинается то же самое. Нужно терпеть и ждать, кривая вывезет. Он и она. А если у кого-то душевный срыв?

Что я затеял, бессмысленно. Почему события развиваются не по моему сценарию? Ответ ясен, даже говорить не хочется. Она себя потеряла, я принял её боль. Тяжело. Человек приходит из одиночества, в одиночество уходит.

Открылась пятая выставка «Сурикова, 31». Тусклая и вялая. Без меня была свалка за места на стенках. Федореев ходил бледный, хотели снять его лопаты, потом оставили. «Сурикова» вырождается.

Чтобы разрушить «Сурикова, 31» власть подкинула Бурлакова. Со своей задачей он справился. Когда «в лоб» не выходит, появляется провокатор. От него много шума и трескотни. Он заглушает нормальные голоса.

Был на выставке Никонова. 56 лет, работает оформителем. Работы живут. Всю жизнь изживал академизм. Победил, но большой ценою. Я с выставки ушел с плохим настроением. Потом спросил его о дальнейших планах. Не знает. Он потерянный.

В душе пусто. Занялся воспоминаниями. Нехороший признак. После него бывает срыв.

Говорят, что подвал в доме Ипатьева уцелел. Там расстреляли царя. Врут наверное.

Съемочную группу из Москвы делать фильм с моих работ не пустили. Вечная история. Потом появятся работы «под Лебедева». Обычная история. Появился триптих «Элегия». Неплохо.

Секс как декоративный фасад здания. Что за ним никто не знает и непонятно.

Достоевский: «Что не горит, не зажигает». Комментарии излишни.

Когда человек счастлив ему искусство не нужно. Истина тоже не нужна. Волнует другое: Как быть счастливым на все времена.

В воздухе висит приватизация и квартир тоже. Хорошо.

Искусство – необходимость, следовательно художники тоже. Успокойся, необходимость зрелища. Художники никому не нужны. Художественная культура очень низкая. Искусствоведы мало понимают. Кто понимает? Несколько художников и все.

Ельцин предложил распустить парткомы на производстве. Хорошо.

Катька поступила в институт. Новая жизнь. Я доволен. Беру работу в «Следопыте», порчу руку. Числюсь на «Сурикова, 31». Трудовая при деле, мать довольна. Катька будет получать стипендию. 130 рублей. Хорошо. Но погода озверела, весь июль идет дождь, в душе жижа. Куда-нибудь уехать.

Федореев обиделся, остался один, приручает Никонова. Старая группа распалась, он не пропадет, крестьянский дипломат.

Что такое счастье? Когда ничего не нужно, все есть. Почему на пути к счастью вырастают деньги, политика, война? Об этом говорят, но проку мало. Так было, так есть, так будет. Мир можно принимать или нет. Человек разрывается на части мечтая соединить несоединимое.

Читаю про т. н. «некрофилов» — людей испытывающих наслаждение при виде чужих страданий. А как насчет собственных? Наверно нет.

Надвигается ревность. Какая страшная вещь! Она сжигает дотла. Какое раздражение к ней, перед которой стоял на коленях и говорил самое прекрасное, мыслимое и немыслимое. Сейчас не хочу её видеть и слышать. Соперник моложе и лучше меня, партия проиграна. Впереди её слезы и все такое. Полтора года душевного опьянения, взлетов и падений. Все полетело к черту.

В государстве произошел путч, ничего не понятно. Горбачев на даче в Крыму. Говорят его там держат взаперти. Что с ним неизвестно. О путче узнал на пароходе и задумался. Что будет со мной? Придут фашисты и Лебедеву будет плохо. Кстати, на теплоходе был «под колпаком». Стукач бездарный.

Путч провалился. Почему, не знаю. Сегодня хоронят 3 человека. Ельцин взлетел наверх, Горбачев вернулся в Москву. Что дальше? Поживем, увидим.

Опечатывают партийные здания. Потрясающе! Над главарями будет суд, впрочем тоже спектакль.

Голсуорси: «Искусство – это вид энергии». Слишком заумно.

Господин Лебедев, ты трепло и еще полный дурак. Стоило ей заплакать, ты раскис, стал ручным и дрессированным. Что же, поделом. Её клятвы гроша ломанного не стоят, но ты боишься её потерять. Тебе будет плохо. Ты еще трусливый.

«Бабье лето» страшное время года, все присмирело и чего-то ждет. Чего, не знаю. Перед смертью наступает кратковременное просветление, в природе тоже. Осень прекрасна отрешенной, тихой красотой, сжимается сердце и мне грустно. Предсказывают холодную зиму.

В голове большая работа о моей любви. Трагическая песнь страданий его и её, вот что меня занимает. Я люблю эту женщину. А она тебя нет, запомни это.

Ехал в троллейбусе увидел художника Казанцева. Что делает время с людьми!

Художественное откровение, что такое? Таинство? Не знаю.

«Я творю, следовательно существую.»

Кто не работает превращается в живой труп. Я имею в виду художника. Работа творческая, ремесло не спасает. Вокруг меня мертвые души. А кто живой, обязательно пьяница или наркоман.

Мать сказала: Мир существует только в сознании человека. Человек умирает, мир тоже. Согласен.

Был у Марьиной, простился. Иногда существует человек, его не замечаешь, он уходит, его недостает. Знали друг друга 15 лет. Подарила журналы со своими статьями и собственную расписную скалку. Будет её недоставать. На прощанье дочка Галька чисто по-женски меня облобызала. Она появилась в мастерской в 3-м классе. Время летит. Израиль – родина евреев, они туда тянутся и тянутся. Послесловие: Майя Марьина давала обо мне информацию куда надо. Заработала Израиль. Комментарии излишни.

Наше время новых идей. Они делают погоду. Только не для меня. Мне нужно все пощупать и понюхать. Форма сводит с ума, как любимая женщина. И идея? Где-то там, в облаках.

После путча у людей появилась слабая надежда. Надеждой жив человек. Жду когда старое рухнет. Мне терять нечего. Хуже соцреализма ничего нет. Только Гулаг.

Этой женщине буду не нужен. Пока возится, потом не будет. Я останусь один. Медленно сжимается мое жизненное пространство. С научной точки зрения в точку. Мне не до науки. Надо выжить и сохранить её. Боже! Помоги.

Прочитал выражение: «Немая музыка». Относится к живописи. Хорошо.

Несмотря на разговоры в стране ничего не изменилось. Партия затаилась, ждет своего часа. Чиновники выжидают, народ как всегда бездействует. Слышны несколько интеллигентных голосов. Они погоду не делают.

Мне врачом запрещено работать с пастелью, маслом. Печально, но факт.

Дожди, дожди, дожди. Как плохая живопись.

Случилось то, что случилось. Съехал по социальной лестнице вниз. Неприятие окружающего. Все раздражает. Что заработал, то и получил. Ты сам раздражаешь официальщину, а хочешь нормальной жизни. Так не бывает.

Попал в больницу. Тяжело.

В стране капиталистами становятся «бывшие», которые забирают власть. Путч провалился. Новые люди подбираются к экономике. Путчисты им мешали.

Пригласили преподавать в Академию искусств в Свердловске. Композиция. Посмотрим что получится. Видимо ничего. Как обычно.

«Велес» в лице Архангельского приплыл в мастерскую. Предлагают снимать фильм. Пусть платят.

Запретили компартию. Указ президента Ельцина. Прошла неделя, никаких комментариев. Получилось вроде незамеченным. Конец не бесславный, а вообще никакой. Год назад это было невозможно. Интересно другое. Указ занимает несколько строк.

Компьютер занялся формой. Колоссальные перспективы. Однако художника он не заменит. Компьютер мертвый, выдает мертвую форму. Полуфабрикат, с которым надо работать. Иначе ничего не получится. Используя компьютер, художник будет создавать живые вещи.

Ощущение душевной разрухи. Как обычно. Кризис измучил душу. Все что мазал надоело. Надо начинать сначала.

Открытая структура – уже бесконечность. Непонятно, как ею оперировать.

Любой цвет ищет свой дополнительный, т. е. противоположный. Тоже с формой. Тоже в жизни. Новое рождается на ... Ребенок тоже.

На дополнительных цветах держится живопись Феофана Грека, Рубенса, Рериха, Ван-Гога, вплоть до Пикассо.

Художник всегда в пути. Куда приведет дорога неизвестно. Путешествие в неведомое. Если знаешь результат, становится неинтересно. Как в жизни. Жизнь и искусство одно и то же.

Впереди зима, слягу. Кашляю, боюсь воспаления легких. Сын, дочь и жена в больнице. Урал край тяжелый, ничего не прощает. Узаконенный произвол.

Нахожусь на грани срыва.

Кончается 1991 год. Начался 1992 год.

Мои любимые цвета: красный, желтый, черный. Будущее за синим. Я иду к холодным, открытым в пространстве и времени. К открытой форме тоже. За ней будущее.

Вокруг духовное обновление, увы, уже без меня. Сквозь туман жизненных неурядиц проступает новая жизнь, новая реальность. Старая умирает. Туда ей и дорога.

Традиционная живопись держится на дополнительных цветах. Новая на новой гармонии. Какой? Поживем, увидим.

Старомодный традиционный художник воспринимает современное искусство как дикое вырождение и просто безобразие. Новое искусство он не понимает и поэтому боится. Страх рождает ненависть.

Не могу вытравить из себя академиста. Поезд давно ушел, но я верю в свою звезду. Для меня вроде не все потеряно. Наши художники устарели, современное искусство маячит далеко впереди. Мне туда дороги нет.

При чтении моих записок вырисовывается старомодный «рыцарь печального образа». Дешевая патетика, театральный трагизм, академическая заумь и т. д. Все не в мою пользу. Что поделаешь? Ничего.

В их доме я оказался чужим. Там своя жизнь, я плохо вписываюсь. Вызываю раздражение.

Произошла крупная ссора. Долго не виделись. Ты конечно решил больше не встречаться. Она пришла, села рядом, стала заглядывать в глаза и говорить, говорить, говорить. Что с тобой происходит? Где твоя воля и мужское достоинство. Опять все сначала. Ты самый жалкий и гнилой человечек.

Сексуальная свобода – это хорошо или плохо? Церковь говорит плохо, сексуальность превращает человека в животное. Это в христианстве. В других религиях по-другому. Где правда?

Мое поколение уходит со сцены. Женщины и мужчины становятся некрасивыми. Их песня спета, моя тоже. Как не хочется верить правде.

Наша галактика расширяется, все разрушается. Откуда в человеке создающее начало? От Бога.

Моя реальность мешает жить, я на грани срыва. Что дальше? Меняться самому. Потом видно будет.

Саня проиграл с Саночкиной Таней. Он бросил жену, ребенка, ушел к ней. Взамен получил женщину. Наша мужицкая глупость доводит до развала. Впрочем, это мои домыслы.

Мне с ней тяжело. У нее все забирает сын, опустошает душу. Она устала, ищет поддержки у меня. На пути попался я, мог быть другой. Она берет больше, чем дает.

Необходимо прекратить рисовать. Аллергия. Как запретить Дон-Жуану любить женщин? Как мне запретить рисовать?

Американский президент заявил, что «Америка выиграла холодную войну». В нашей прессе об этом сказано вскользь и не комментировалось, хотя эта настоящая пощечина нашему самолюбию. Верхам не до самолюбия, они делили власть.

Ограбили 10 художников. Подозрения на студентов. Видимо наводчики тоже художники. Взяли хорошие работы, плохие оставили. Срезали с подрамников, что будет уликой. Искать не будут, некому.

У неё остался страх за детей и деньги. Для меня места нет. Печально.

Синтез – основа будущего искусства. 1992 год.

Зима мягкая, 1 февраля 3 градуса. Очень хорошо.

Рождается новая «эстетика диссонанса». Наподобие взрыва.

Слова писателя Пришвина: «Искусство создано чтобы заполнить пустоту между жизнью и смертью». Слишком мудро сказано. Как хочешь, так и понимай.

У меня сильный токсикоз, полное отравление красками. Запретили работать. Что дальше?

Художественный диссонанс – проявление силы. Насилие рождает детей. Так должно быть. Но часто побеждает не сила, а наглость и хамство.

Вокруг меня «духовные трущобы». Куда деваться? К женщине.

Приходила она, лицо опухло от слез. Тяжело. Все начинается сначала. Который раз. Почему идет тяжелый спектакль? Он дорого стоит, но идет. В чем дело? Очень просто. Никто не хочет уступать. Сами виноваты.

Искусство без жертв не бывает. Над человеком висит проклятье. Меня волнует внутренняя и внешняя реальность. Меня волнует этот мир. За все надо платить.

В жизни каждый человек проигрывает всё. Один сознает, другой нет. Вся разница. Вокруг сплошная бутафория.

Произведение искусства – сгусток энергии. Художник сжимает время, напряжение увеличивается, наступает взрыв, художник погибает. Так должно быть.

Раушенберг сказал: «Идеи – это не частность, они рождаются коллективно и это выгоняет эгоистическое одиночество, которым часто заражено искусство». Очень сложно сказано. Много вопросов к автору. Но его нет, никто не ответит. Во-первых, идеи коллективно не рождаются. Искусство эгоистическим не бывает. Как эгоистическим не бывает голод, жажда и т. д. Раз автора нет, разговор бессмысленный.

Эта женщина вызывает бесконечную цепь раздражения. Почему? Никто не хочет уступать, идти на жертвы. Если бы она подарила кусочек собственной души, дело другое. А так! Структура замкнутая.

Отменили 23 февраля. Комментарии излишни.

Был разговор с матерью об истоках творчества. Получилось вот что. Реальность существует самостоятельно. Независимо от человека. Он её может созерцать и все. Хозяином быть не в состоянии. Тогда выдумывает собственную реальность какую хочет. В ней он полный хозяин. В этом ему помогает искусство.

Современная скульптура оперирует чистым пространством. Современная живопись — чистым цветом. Жизнь формы есть скульптура, жизнь цвета есть живопись.

Душа и чувства. Какая между ними связь? Никакой. Здесь заложена отправная точка современного искусства. Два мира, они несовместимы. Они мешают друг другу.

Воображение «величие знания» говорил Альберт Эйнштейн. Правильно. Воображение строится на подсознательном. У ребенка великое воображение, а знаний мало. У взрослых наоборот. С возрастом воображение затихает, талант тоже. Печально, но факт.

Искусством может быть всё, даже грязь на улице. Новое искусство — антипод старому. Связь между ними отсутствует. Раньше такого не было. Корни всегда существовали, сейчас нет. Все другое.

Духовный потенциал нации снизился до зловещего уровня. Нищета, людям терять нечего. Рождение диктатуры не за горами. Осталось немного.

В стране новый политический спектакль, а сцена старая, не приспособленная. Отсюда напряжения. Чем всё кончится, неизвестно. Впрочем известно: монархией.

Почему человек занят чепухой? Почему серьезные вещи проходят мимо него, а он их не видит? Почему? Страх.

Искусство будущего будет подсознательным. Колоссальный взлет. До этого надо дорасти. Я не могу.

Страна идет к развалу. Люди копошатся, нервничают, суетятся. Будет еще хуже. Наше время покажется золотым. Скорей бы капитализм.

У человека великая тяга к прекрасному. Увы, человек не Бог, придумать нового не может. Единственная заслуга — видеть новое в старом.

Идет съезд. Бьют Ельцина. Оппозиция свирепствует и всё ругает, а нового предложить не может. В этом её слабость. Украина и Россия долго делят черноморский флот, но разделить не могут, только скалятся. Войны не будет. Цены растут, зарплата нет. Народ устал и возмущается.

Волнует категория времени. Что это такое? Никто не знает. Слышал слова: «Мысль облегченная есть ложь». Слишком умно.

Смогу ли я остаться человеком? Нет. Меня замучило одиночество. Плохая штука. Не хочу никого видеть. Суета надоела, вызывает раздражение.

Номенклатура перепугалась. Закончился VI съезд. Американцы пригрозили не помогать. Требуют реформ. Они будут. Голод не тетка. Политика – коллективный спектакль от главного режиссера до билетерши. Каждый утверждает себя за счет другого. Все распадается. Появляется твердая рука, ставит все на место. Её проклинают и скидывают. Все рушится. Потом все повторяется. Так до бесконечности. Мать Россия.

Был на вокзале, видел жуткую картину под названием «народ». Он при всех режимах одинаковый. Как матушка земля. Я расписался.

Слышал фразу: «Идея всегда выше её выражения». Правильно конечно, но сказано заумно.

Вокруг произведений — духовные поля. Они действуют как музыка. А музыку выдумал Бог.

Мать сказала, что мыслит геометрическими категориями. Пришло время силовых полей. Теперь от себя: чтобы чувствовать поле надо быть на определенной волне. Искусство помогает, у него те же задачи. Мир родился из «ничто», в «ничто» и стремится. К Богу конечно.

Перечитал свои записи. Писал, что думал и что на душе. Уже многое неприемлемо, но не беда. Всему свое время.

Мучает мотив: колоссальная скульптура. Нагромождение геометрической израненной формы, а на ней распластались могучие цветы. Зритель бродит между ними и трогает руками, ложится между цветами и даже спит. Цветы, цветы, моя вечная боль! Сколько в вас души. Она так мне нужна. Я бы её пил бесконечно. Жизнь не цветы, даже не трава, а кусок земли, где растет что попало, бывает и свалка. Надо принимать жизнь такой, какая есть. Высшая мудрость.

Кризис. Жизнь проходит мимо меня. Она чудо, искусство тоже. Через чудо человек приобщается к жизни.

Жизнь и искусство несовместимы. Искусство погибает. Проходит время — оно возрождается, вступает в бой с жизнью и снова погибает. До бесконечности. Искусство бессмертно.

Зашел на выставку Реутова. Академично и скучно.

Человек во все времена стремился и будет стремиться к равновесию между телом и душой. Красивая сказка, больше ничего.

Жадность крестьянская обрезает у неё крылья. В ней уживается два человека. Удивительно. Лебедев, тяжело тебе, но сделать ничего нельзя.

Скоро в руки власть возьмут дельцы. Хорошо.

То я её опустошаю, то она меня. Длится два года. Когда же конец? Сколько можно мучить друг друга?

В России капитализм наступит обязательно, он проклюнулся. У новорожденного уродливое лицо. Нужно время, чтобы стать цивилизованным. Процессы носят импульсивный, взрывной характер.

Слышал фразу: «Все мы дети романтизма». Печально. Подвожу итоги писаниям четырех лет. Сколько передумано, перечувствовано, многое изменилось, я тоже. Желание писать осталось. И слава Богу. Здесь не было открытий, они быть не могли. Но я не врал ни себе, ни людям, писания живые. Вот и все. 1993 г.

Что такое концептуализм? Чистая идея. Она все диктует, форму тоже. Он работает на художника, а зритель — строительный материал. Эмоции отсутствуют как таковые. Мир остается прежним, концептуализм находит ему новое применение и понимание. Это много. Форма в чистом виде мертва. Начинает жить вместе с идеей. Академизм тоже подчинялся идее, штампы его погубили. Все проходит.

Слушаю современную музыку «Симфония одного звука», его бесконечное звучание. Возникает ассоциация «Симфония одного цвета» или «Симфония одной формы». Почему бы и нет? Если искусство – мост между человеком и вечностью, то все способы хороши.

Современное искусство занято чистой формой. Социальные потрясения — только частный случай или вообще не волнуют. Вспоминаю передвижников, которые занимались бытовщиной. Жалкая роль. Впрочем, все в свое время, от этого не уйти.

Жан Гего, современный французский композитор, говорит: «Творчество (импровизация) – это познание самого себя». Лучше не скажешь. Гего органист. Традиционный инструмент зазвучал по-новому. Старичок орган ультрасовременен.

Художник живет формой. Форма, как женщина, действует на художника. Некий союз, замкнутый круг. Усилием воли художник разрывает круг и начинает заново. Это творчество.

Где непреходящие ценности в искусстве? Не могу ответить. Все, даже самое модное, со временем превращается в «музейщину». Неужели ничего не остается? «Все проходит». Да.

Работаю над большой композицией по Чехову «Цветы запоздалые». В голове грандиозная тема: «Грех первородный».

Странная закономерность. Чем больше души, тем аскетичнее форма и наоборот. Так должно быть. Что делать художнику? Он приходит к истоку, к точке.

На выставке моя работа не смотрится. Один художник выставил «Красный оргазм». Видимо есть розовый, голубой, зеленый, фиолетовый и т. д. Впрочем, ему виднее.

Есть правило ничему не удивляться. Увы, не с моим характером все переживать. Был на сексуальной выставке. «Сурикова, 31». Вялое впечатление. Моя работа звучит в другом регистре.

За формой скрыта душа. Как к душе приобщиться? Реальность только ширма, за нею жизнь. Но почему я пьянею от формы, кидаюсь на форму как на любимую женщину, погружаюсь в нее как в любимую женщину, наслаждаюсь формой как любимой женщиной? Визуальный мир существует, значит так нужно. Я наркоман, мой наркотик — красота.

Закончил «Цветы запоздалые». Не нравятся. В голове грандиозный замысел «Грех первородный». Хочу столкнуть тело с душой, посмотреть результат. Взрыв. Роскошная телесная форма, полная красоты и силы, противостоит могучему духу в лице ангела. Ангел сраженье проиграл, плачет в бессилии. Тело победило душу.

Любовь странная вещь. Приходит, мучает, рушит и уходит. Как страшная буря. Остается опустошение и раздражение на весь мир. Свою женщину нет сил защитить. Побеждает бытовщина, бытовщина, бытовщина. Она подтачивает мои силы. Бороться невозможно, терпеть невыносимо, как тяжелую болезнь. Давай дорогой подумаем без эмоций. Кто она? Женщина конечно. Она борется? Да. Что дальше? Не ведаю. Впрочем, не устраивай мелодраму. Жизнь идет.

Слушаю «акустическую музыку» в исполнении немецкого ансамбля современной музыки. Интересно. Как перевести в цвет? Сплошной голубой.

Слышал: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Коммунизм на всей планете.

Россия – грустная земля. В ней грустит все, начиная с красоты и кончая любовью. Это про людей. Про природу даже не говорю. И так всё ясно.

У искусства свои законы. Художник «выкидывает» прошлое, живет настоящим. Иначе родится «мертвый ребенок». У 99% художников рождаются мертвые работы. Болезнь неизлечима.

Чем больше думаю, тем меньше понимаю. Что делать? Жить, не мудрствуя лукаво.

Работаю и включаю «Орфей». Плохие мысли в голову не лезут. Создается грандиозное музыкальное сооружение. Кому это нужно? Никому. Остается только рассуждать, «почему». Да, «все проходит». Человек по кирпичику строит Вавилонскую башню собственного сознания. Башня рушится, человек снова строит и так до бесконечности. Думаешь о прошлом, которого нет, о будущем, которое не наступило, о настоящем, от которого отстал. Каждое мгновенье жизнь начинается сначала. Как её ухватить? Где форма, слившаяся со временем? Я ползу за ней как безногий. Когда «Орфей» надоедает, включаю радио «Си». Не хуже «Орфея», но в другом регистре. Хотя тоже ретро. Где современная музыка, откликнись?

Слышал «Наутилус». Знал его в стародавние времена. Профессионально, вырос на целую голову, но потерял собственное лицо. Похож на других. Самое тяжелое в жизни и искусстве – оставаться самим собой. Старая истина.

В искусстве столько стилей и направлений, сколько хочется. Противопоставлять их бессмысленно. Тогда что будут есть искусствоведы? Если они умрут, буду доволен. Развелось, как тараканов. Сами не умеют, учат других.

Работаю и слушаю Глиера «Голос с оркестром». Написана в 1942 году в Свердловске, на кухне, среди кастрюль. Вещь старомодная и космическая тоже. Несовместимо, скажете. Раньше тоже думали о космосе, но по-своему. Глиер – придворный композитор, с властью ладил. Однако «чистым» искусством сыт не будешь, надо заниматься всякой чепухой, за нее платили. Глиер был человеком 19 века. Это спасало. Продолжаю слушать. Фрагменты из «Медного всадника». Светлая грусть пронизывает душу. Романтизм, ретро. Далее Моцарт. Музыка как слова любви. «Я тебя люблю», всего три слова, но сколько жизни. Вспоминаю пушкинского «Моцарт и Сальери». Гениально. «Рыбак рыбака…» Увы, исполнение плохое, голый техницизм. Моцарт не вписывается в наш больной век. Лет через 100 его «заново откроют». Был богема, бабник, пьяница, как Пушкин. Гении на одном уровне. Оба дожили до 37 лет. Паганини. Каприз №5 и №24. Трепетное исполнение. Оркестр не наш. Отдохнул душой.

Среди людей чувствую себя чужим. Впереди темно, хочется плакать. Растерялся, куда идти не знаю. Потерял ориентацию. От женщины помощи нет. Современные мужчины ищут помощь в женщинах.

Что стоит за чувствами? В век романтизма они диктовали все, теперь ничего. Душа и тело разъединились. Странно, не правда ли? Пишу, слушаю «Маскарад» Хачатуряна. Романтическая классика. Останется несколько вальсов, остальное уйдет в небытие.

Когда любишь, происходит непрерывное «воскресение». Чудо.

Слышал заумную фразу: «Психологическое содержание». Конечно писал недобитый искусствовед.

Форма бесконечно распадается. Как? Этим занят художник. Как заставить форму работать на себя? Вернуться в детство. Дальше что делать? Я конечно грешный человек. Боже! Ты все прощаешь. Прости и мне. Молиться я не умею и не хочу.

В душе космический мир, с внешним — чужой. Душа стремится вырваться из плена. Как ей помочь? Искусство? Где язык? Как его найти? Реальность не годится, воображение убогое, силы на исходе. Жить надо.

Выражение «Жизнь недопетых стихов». Про меня.

Старинный романс: «Люблю тебя любовью прежних дней, люблю тебя и ласки жду твоей..!» Во все времена одно и то же. Видимо так положено. У любви одинаковые слова. Только смысл разный. Юрий Мазурок старательно выводит рулады, напоминающие бухгалтерский отчет. Голый академизм. Всем нравится.

Где мост между внутренним и внешним миром человека? Всю жизнь человек его строит из собственной души и тела. Зря старается. Но как говорят «движенье — все, цель — ничто». Искусство и религия тоже этим заняты. Зря стараются. Борьба души и тела вечна как жизнь. Ничто не поможет.

Наша империя раскололась навсегда. Кто не верит, тот дурак. Зло накапливается, возникают войны. От них не уйдешь. Человек — животное. За все надо платить.

Все так быстро и быстротечно. Проклятые мысли о человеческом бытии, пусть они сдохнут, мешают жить. Где непреходящие истины? В моей душе нет. Они существуют, но мне от них не холодно, не жарко.

В искусстве не «хотят», а «умеют». Я хочу уничтожить академическую пыль в моей работе. Не умею. Здесь мой потолок. Очень низкий.

Американка исполняет скрипичный концерт Брамса. Потрясающе. Брамс – пыльный академист, но звучит современно. Почему? Дело в исполнении.

Религии без искусства нет. Искусства без религии нет. Они самостоятельны, но друг без друга не бывают.

Пришел к полному распаду.

Композитора и исполнителя нельзя сравнивать. Два самостоятельных мира. Есть реальная мать, есть актриса её играющая. У актрис детей не бывает. Не путайте жизнь с искусством. Получится соцреализм. Слушаю интервью с пианистом Анатолием Ведерниковым. «Школа не нужна, погоду делает индивидуальность». Правильно. Исполнитель возится с чужим ребенком, старается его приручить. Жизнь противится этому. Нет композитора, нет исполнителя. Исполнитель всего лишь нянька. Впрочем, для Пушкина няня была больше, чем мать. Всякое бывает.

Живу одной жизнью с работами. Заранее ничего не знаю. Они рождаются в процессе создания. Непредсказуемы как дети.

Художник работает для себя — как ест, пьет, смеется, плачет. Другого пути в искусстве не бывает. Все другие приводят к смерти. Художественной конечно. Школа и творчество не совместимы. Творчество – путь в неведомое, школа – мертвая структура. Мертвое к живому не прирастает. Академисты не понимают и рожают мертвых детей.

Есть выражение: «духовное пространство, как хлеб для тела». Два чуда. Вместе составляют жизнь. Время все очищает. Третье чудо: Искусство рождается в тишине. Как жизнь.

Брюллов – салонный, не самостоятельный художник. С легкой руки Тургенева, потом Бенуа его возвеличили до великого. Противопоставляют А. Иванову: Иванов хуже. Неправильно. «Явление Христа народу» — вещь академическая, увы, её время прошло. Иванов – большой ребенок. Он верил. Брюллов ни во что не верил. Делал модную штучку. Тургенев — мой писатель, я его прожил, но в нашем деле – полный профан. Печально. Был в Париже, болтался по салонам, там модная, товарная дешевка висит по стенам. «На всякого мудреца довольно простоты».

Современное искусство провоцирует зрителя. Зритель наравне с художником. Сколько зрителей, столько произведений. Мне ближе классический ход. Произведение живет собственной жизнью, я только приобщаюсь. Я не хочу провокаций. Мне моих хватит, необходимо отдохнуть. Впрочем сие частный случай, важна общая тенденция.

Художнику эмоции не нужны. Современное искусство романтизмом не пахнет. И слава Богу. Чище воздух.

Религия и искусство приходят к Богу через откровение. Верующий, дай руку: «Мы с тобой одной крови».

Потолок наших художников упирается в общую культуру. Она низкая, что свойственно русскому человеку. Все художники из простых. Большинство даже книжек не читают, а если читают, то «не в коня корм». Получается еще хуже, начинается заумная муть. Она мешает работе, рушит цельный взгляд на мир и его окрестности, «художник» умирает, остается ремесленник.

В искусстве к истине ведет вера, а знания нет. Когда вместе — что-то получается, но вера впереди.

Кандинский считал чувство единственным судьей в искусстве. Чувства не эмоции, а душа. Она касается Бога. Он не был верующим.

Из Восточной Германии выводятся наши войска. Эмоции всколыхнули армию. Одни наворовали, другие нет. Одни вернулись в московские квартиры, другим жить негде. Всеобщее озлобление. Солдатам грустно, там хорошо кормили, здесь есть хочется. Встрепенулись ветераны, полились старые песни и воспоминания. Сидели в Германии 49 лет. Срок немалый, уже привыкли и вдруг выкинули. Армия оказалась не готова.

Неужели жизнь прошла? Да. Сколько человеческой мелочи мешали мне жить, отравляли мое сознание. Это судьба всех честных художников, другого не бывает.

В книге «О духовном в искусстве» Кандинский на первое место ставит музыку. Отсюда ведут начала современные искания ритма и математической абстрактной конструкции… Цвет – это клавиши, душа – многострунный рояль… Движущая сила творчества – внутренняя необходимость… чувство – единственный судья, руководитель и мерило. Кстати, у Малевича есть книга «Бог не скинут». Малевич и Бог. Кажется несовместимы. Оказывается нет. Все пути человеческие ведут к Богу. Другой дороги нет и никогда не будет. Кандинский видел круг в четвертом измерении. Нам не дано. Обнаружили математики 11 измерений. Как их применить не сказали. Сами не знают. Кандинский: «духовное измерение». Хорошо.

Слова Сезанна: «В природе все лепится на основе шара, конуса, цилиндра». Начало кубизма. Сейчас это детские речи, но тогда было откровением. Боже мой! Как все проходит.

Ш. Брак: «Личность художника не должна присутствовать и, следовательно, живопись должна быть анонимной». Начало абстрактного и вообще современного искусства.

Малевич: «Все искусства: живопись, музыка, сооружения нужно отнести под один параграф "технического творчества"». «Квадрат – последняя супрематическая плоскость на линии искусств, живописи, цвета, эстетики, вышедшая за их орбиту».

Почему на земле такая высокая цена за все? За любимую женщину тоже, вернее сказку, которую сам выдумал и носишься как с писаной торбой.

Для реалистов есть единственный реальный мир. Он развивается вширь и вглубь до бесконечности. Для неформала видимый мир — одно из звеньев в бесконечной цепи событий. Тогда искусство и религия сливаются. Новое качество.

Пауль Клее: «Чем более ужасающим становится этот мир, как в эти дни, тем в большей степени он приближается к абстракции, в то время как мирное время порождает реалистическое искусство». С тех пор прошло много лет. Раньше было еще хуже, мир всегда был ужасный, но абстрактное искусство не порождалось. Клее ошибался. Искусство живет по своим законам, пришло время абстрактного искусства, а ужасы ни при чем.

Звуки рождаются из тишины, цвет рождается из белого цвета тоже. Форма из точки. Все из ничего.

Что стоит человеческая возня пред промыслом Божьим? Ничего. Аминь.

Толстой. Биография неповторимая. У других её нет. Она раскрывается в произведениях. Очень богатый. Кормили, любили, оберегали — он всем пользовался и считал за норму. Объездил десятки стран, раньше об этом скрывали. Откуда душа у человека с обезьяньим лицом? В молодости валял дурака, считал себя интеллигентом. Русский барин, ему все дозволено. Женщин сколько душа пожелает. Когда нагрешил — стал каяться. В старости были психические срывы. Ушел из дома. Потом вернулся. Смерть тяжелая. Теперь о творчестве. Впереди мысль как таран. Мысль облекается в форму, которая вторична. Одно предложение в половину страницы, язык размытый. Сюжет диктует все. Был сыном своего времени. Сексуальная распущенность сменялась приступами религиозности. Черта русская. Если тронуть сего «мученика» — получишь в зубы. Служил в армии офицером со всеми её грехами, сам в них участвовал и не скрывал. Перебесился, стал «паинькой», вспомнил о душе. Будем объективны, иметь все и думать о Боге способен не каждый. Самородок. Сейчас его взгляды на Кутузова и Наполеона смешны, но на них строится «Война и мир». Я бы назвал «Ни война, ни мир». «Анна Каренина». Богатая дама, прозябала без дела. Влюбилась, он её бросил. Печально конечно. Большинство женщин расскажут то же самое. Под поезд не бросались. Мелодрама. Все писания Толстого забудут, останется «Власть тьмы». Был недобрый.

Эмоции напоминают холостую работу двигателя. Они признак слабости. Что делать? Выкинуть их на помойку. Что останется? Здесь главный вопрос. Он непростой. Решать надо быстро, иначе сломаюсь.

Переоценка мучительна. Только страх заставляет человека шевелиться и все пересматривать. Где ты красота и сила, несовместимая со страхом? Только в сказке.

Мужчина и женщина живут друг другом. Если между ними сексуальный суррогат, мне их жалко. Впрочем я не Христос, не вещаю. Что хотят, то и воротят. Мне какое дело? Развилось их уйма, нет прохода. Не хватает мужчин.

Больное время, больная сексуальность. Мужики, куда вы подевались? Вас хватает от силы на 3 минуты. Мало. Причин много. Стрессы, пьянки, экология, неустроенность. Можно продолжать долго. Женщинам не легче, их можно пожалеть. Где выход? Не вижу. «А Русь все так же будет пить, плясать и плакать под забором».

Разговаривал с Бейлиным. Хорошего мало. Вернет мои бумаги со своим заключением.

Для политического лидера важна не сама власть, а сознание её обладания. Как женщиной.

Ползу и чувствую духовное убожество самого себя. Дальше глупых разговоров дело не идет. Вокруг меня примитивы. Чем скорее мое поколение уйдет, тем лучше. Ждать недолго.

У художника присутствует «внутреннее виденье». Или в искусстве делать нечего.

Наступили новые времена, ищутся новые связи, перспективы, надежды. Увы, не для меня. Мое поколение выжило, больше сил не осталось. На искусство тоже. Где мои шестнадцать лет?

Творчество. Что такое? Есть реальный мир, есть художник. Между ними напряжение. Оно требует выхода. На помощь приходит то самое творчество. Иначе художник плохо кончит. Примеров много, все их знают.

Не надо бояться реальности. Она бывает всякой. Это хорошо. Художник сталкивает воображение с реальностью, проскакивает искра, рождается искусство. Творчество живет на стыке двух начал — внешнего и внутреннего. Чем богаче каждый из них, тем выше произведение и наоборот. И еще вопрос: Где вневременные ценности? В искусстве — не знаю.

У Бродского прочёл дико умную, долгую фразу. Прошу у читателя извинения: «…. Свободный стих есть по существу преодоление формы стиха метрического. Большинство же молодых людей обоего пола, принимаясь сейчас за сочинение стихотворений, начинают прямо с чужих результатов этого преодоления, с этой органической, свободной, освобожденной формы. То есть они пользуются свободой не обретенной ими лично или даже взятой взаймы, но полученной по инерции….» Пока писал, устал. Здесь отразился Бродский. Простое понятие облекается в длинную, скучную, сложную фразу. Христос их называл «чернокнижниками». Далее Бродский пишет, как прийти к истинной поэзии. Чепуха. Кто знает, как прийти к истинной любви? Никто. В поэзии тоже. Опять Христос: «Будьте детьми…». Любовь и поэзия приходят не через умные мысли, а через широко открытые глаза, которые всему удивляются и радуются. Есть умная фраза: «Недомогание формы». Напоминает врача, лечащего импотента и изрекающего мудрые речи. А сам тоже импотент. Рассуждениями не поможешь. Живи как Бог велел. Вся мудрость.

На картинной плоскости пятно живет космической жизнью. Как к нему прикоснуться? Задача художника, его жизнь тоже зависит от этого.

Эмоции мешают жить, я их ненавижу. Они как цветное стекло искажают мир. Выкинуть это стекло не хватает сил. Будь оно проклято! Я сам себе противен. Что делать? Выкидывай, иначе подохнешь.

Возвращаюсь к написанному. Эйнштейн говорил: «Воображение важнее знания». Гениально, просто. Новый взгляд на мир. Впрочем, все дети так смотрят. Без воображения жизнь остановится, творчество погибает. Без творчества нет движения. Без движения нет ничего.

Официальная политика производит жалкое впечатление. Одна Чечня чего стоит. Эх вы, русские дураки, вам мусульмане такое покажут, что женщины вас перестанут любить. Не за что. Не за горами.

Коммунизм – утопия, породившая тиранов и рабов. Утопия необходима, иначе человек погибает. Только другая, человечная, а не «Весь мир насильем мы разрушим» или «уничтожим как класс». Это не утопия, а бандитизм. Прочитал интересную фразу: «… Внутренний мир, лишенный утопического начала, будет замкнутым, удушающим, подверженный склерозу, в нем выразится нечто худшее, чем даже безумие». И еще: «Там, где нет утопии, открывающей новые возможности, настоящее затхло, бесплодно!..... Без утопии культура быстро оказывается обращенной в прошлое. Настоящее же живет полной жизнью при наличии связи прошлого с будущим». Фраза слишком длинная и заумная. Все в ней правильно. Живу настоящим как ребенок. В религии впереди — божественный свет. Свет во имя настоящего. Человек не видит, что там впереди. Это не нужно, а «мгновенье, остановись»…. Вечная мечта.

Интересная фраза: «Поэты, эти голодранцы-мечтатели изгнаны. Горожане едят в столовых. Гражданские и государственные службы поддерживаются в безупречном порядке. В "городе законов" нет индивидов, все одинаковы. Только граждане. Беднякам, гулякам, мечтателям здесь нет места». Утопический город будущего. Его придумал гениальный дурак Платон. Себя считал сверхчеловеком, город не для него, а для простых людей. Лебедеву там делать нечего, его бы уничтожили. Он мечтатель. Только «нестыковка» рождает силы в человеке, заставляет действовать. Искусство погибнет сразу, как дерево без корней. Далее: «Утопия Платона стремилась к одному идеалу – космосу, но сама тайно черпала вдохновение в другом – в человеческом муравейнике».

Почему человек, существуя в замкнутом пространстве, непрерывно старается оперировать открытыми категориями? Где движущая сила? Может эта трагическая несовместимость – источник живого на земле? Вопрос без ответа.

Мозги человека — не свалка, а перевалочный пункт. Все помнить вредно, не хватает места новому. Женщины помнят все. И охота им копаться в мусоре? Значит охота.

Делать нечего. Мысленно уношусь назад, прослеживаю собственный путь в искусстве. Убито время на несуществующую «художественную школу». В искусстве голый техницизм, нечем дышать. Процветают дельцы и проходимцы.

С Возрождения 400 лет свет был основным композиционным фактором, плюс визуальная похожесть. Рафаэль. С него начался маньеризм.

Дела плохи, почему — никто не знает. Нервничал, получился результат. Давление скачет и остеохондроз. Печальный результат. Впрочем дело хуже, мои домыслы. Жду ответа от Бейна.

Художник существует во времени. Время ушло, работа не закончена. Что делать? Ничего. Работа погибла. Художник сжимает время, но остановить не может. Скорости растут, они неподвластны художнику. Что делать? Ничего. Приспосабливаться. Время возвратить нельзя. Что делать? Ничего. Просто жить не мудрствуя лукаво. Потом скажут: «Этот человек прожил интересную творческую жизнь». Ну и что? Пускай говорят. Никому не легче. Жизнь.

Смотрю телевизор. Убили Листьева, того самого диктора. События развиваются четко по схеме. На смену партии приходит мафия, самая разная. В России мафия живет 1000 лет. Потом показывали царскую семью, экспертизу событий, связанных с царским убийством. Далее голод 20-х годов. Стало страшно. Между кадрами появился Ленин в кепочке, помахал рукой, улыбнулся. Раньше фотография подписывалась: «Верной дорогой идете, товарищи!» Журналисты издеваются.

Человеческая память мешает жить, художественная – работать.

На облака можно смотреть бесконечно. Они не повторяются. Дуновение вечности. Тема для фотографа: «Облака». Размер 60x80 см.

Что такое космос? Новое ощущение времени. Моему поколению время не подвластно. Все силы истратились на выживание, на другое не осталось. Вокруг бездуховность и нищета. Время ушло. Партия под названием «жизнь» проиграна. Правда ужасна. Лебедев, не ной. Все времена одинаковы, наше не отличается от других! Запомни это.

Гёте: «Августейшая чета относилась ко мне с неизменным милостивым доверием, на которое я отвечал со своей стороны горячей благодарностью. Моя приверженность к герцогу с той самой минуты, когда я впервые его увидел, мое почтительное восхищение принцессой… и т. д.». Читая, становится неудобно за автора, он не мальчик и считает себя великим. Хитрая вещь его «Поэзия и правда». В ней Гете выступает как лукавый царедворец. Он не дурак, знает, что «чистой» власти не бывает. Что она грешна, даже очень, и поет елейные песни. Он мог бы смолчать. Значит не мог. Деньги — великая сила. За них можно купить все. Вопрос — сколько стоит. И когда Гете начинает вещать за Христа, хочется задать вопрос: за сколько тебя купили?

Чтобы понять русского — читай Пушкина, немца – Гете. Займёмся немцами, их местом в европейской культуре. Без Германии современной науки нет, музыки тоже и конечно философии. С художниками хуже. Было много «гениальных», но они ушли в небытие. Архитектура похожа на других. Уровень строительства высокий. Этим гордятся. Народное искусство как у всех народов. Они — профессиональные политики, есть чему поучиться. Мы учились фашизму, а по-нашему коммунизму. Но это по части идеологии. Сентиментальны, но жестоки как мусульмане, которых не считали за людей, и русских тоже. Нам многое в них непонятно. Высокая честность, порядочность и рядом газовые камеры. В любви сентиментальны и расчетливы. С другими тоже голый расчет. Высокая религиозность. Ритуальной части придается большое значение. Общий страх смерти, очень высокий. Дисциплинированность, исполнительность, соблюдение табеля о рангах. Это диктует все отношения. Большая влюбчивость и высокая сексуальность. К своим добры, к чужим равнодушны. Расчетливость, переходящая в скупость. Очень высокое воображение. Здесь начало немецкой души. Воображение материализуясь, превращается в собственность и деньги, приносящие прибыль, на которую молится вся нация. Очень трудолюбивы. Агрессивны, но лозунги выдвигают благопристойные и человечные. Отсюда расизм: немцы превыше всех, остальные ниже. Выдержанные, умеют ждать. Пример: не поднимают территориальные вопросы, никаких претензий насчет Восточной Пруссии (Калининградская область). Самолюбивые, умеют держаться в обществе. Русские не умеют, их надо учить. Исполняют законы, русские нет. Нация храбрая, хорошие солдаты. Военная наука высокая. В Россию она пришла из Германии. Дипломатия, переходящая в хитрость. Теперь об «Арийской расе». Зачатки у Гете, где понятие «ариец» нашло четкое выражение. Потом оно развивалось и пришло к фашизму. Уже Гете противопоставлял немцев другим народам, работая на «самосознании» нации. Он стоял у истоков фашизма, прощения ему нет и не будет. Теперь сравним с русской нацией. Что получается? Некультурный народ, без традиций, те которые были, тоже уничтожены. С вожаком маленького роста, кривоногого, с усами и с отсохшей рукой, хитрого, жестокого, законченного убийцу, страшно трусливого. Немцы не считали нас за людей, что и понятно. Но существовали другие народы — Англия, Франция и т. д. с таким же к ним отношением. Немцы пришли к логическому результату, сами превратились в стадо со своим вожаком похуже Сталина. Потеряли чувство реальности и колоссально дорого за это заплатили. Надо им отдать должное. Пришли в себя и сделали выводы. Мы еще не сделали. Книга Гете «Поэзия и правда». Вот что я почерпнул из старой книжонки. На месте немцев я бы её запретил как тяжелую инфекцию. Впрочем, каждому свое.

Прошло время, перечитал предыдущую запись. Приемлю и не отказываюсь. Не бывает наций ни хороших, ни дурных, а есть счастливые и несчастные, как отдельные люди. Больше несчастных. Да, немцы — грешный народ, даже очень. А мы что, ангелы небесные? Более бестолковой нации нет. Отсутствие порядка обходится великой кровью. Она лилась и будет литься широкой рекой, и никакие цари и «архитекторы перестройки» не помогут. Ельцин сидит ни к селу, ни к городу, в Чечне льется кровь. Он занялся какой-то Хорватией. Смех да и только. Одни матери плачут по погибшим сыновьям. И русские женщины, и чеченки. В общем, Русь.

О любви уйма написано, а объяснить не могут. У каждого свои пути-дороги в никуда. У любимой миллион недостатков, ты их не видишь и как собака за хозяином бредешь туда, не зная куда. Любимая все знает, все понимает, только тебе не легче. Хозяин – барин. Какое жалкое зрелище – влюбленный мужчина. Что хочешь с ним, то и делай. Сопротивляться не способен. Любовь — тяжелая болезнь. Вылечить её может время.

Одолел книжонку «Жизнь, творчество, человек». Книга мерзкая, но необходимая. Надо знать оружие врагов. Сплошная схоластика, ничего живого. Агрессивность, переходящая в садизм. Время книги прошло.

Маленькая Чечня противостоит большой России. Пока льется кровь, об иностранных займах не может быть и речи. Без займов страна не выживет. Дума непрерывно заседает. Кремлевские тузы ездили в Чечню и под дулами чужих автоматов обнимались с чеченскими «врагами». Безрезультатно. Ельцин в бешенстве на них наорал, приказал действовать. Ультиматум Чечне! В 24 часа сдать оружие. Сдано не было. Дальше неизвестно. Ельцина пора убирать.

Хотите созерцать человека в клетке? Приходите по адресу: Восточная 164, кв. 66. Денег не беру.

Рассказы Чехова сравниваю с маленькими акварелями. Ощущение больших панно. Большой талант.

Сексуальность без любви опустошает. Любовь без сексуальности погибает. Если вместе — рождаются дети и произведения искусства.

Все кончилось, и серьезно. В который раз. Устал считать. Впрочем, сценарий отработан. Смешно и грустно.

Многие мужчины копаются в женщинах, как старьевщики. Если нравится — принимаю какая есть. Так было всегда.

В искусстве легко впасть в заумь. Признак не художника, а мастерового. Сейчас все можно оправдать умными речами. Они для дураков. Дураков много, посредственность процветает. Реальность – вещь упрямая.

Название выставки: «Все проходит».

Купил сборничек стихов Михаила Кузьмина. Русская интеллигенция, потерявшая Россию, ушедшая в грезы. Вокруг жестокая реальность, и конечно у автора она отсутствует. У богатых не было врагов, они уходили в свои переживания. Художник большой, стихи как старая забытая живопись. Она никому не нужна.

Слушаю старое танго. В душе ностальгия по ушедшему. Все проходит и навсегда. Человеческая память – болезнь.

Я не люблю прошлое время, в нем мало хорошего. Только борьба за существование любой ценой. Я не хочу платить за ГУЛАГи и другие ужасы. Время никого не спрашивает, оно просто наказывает, даже маленьких детей. А их за что?

«Хрустальное детство». Хорошие слова. Оно чистое, звонкое, прозрачное. Экзюпери: «…Мы все родом из детства». У меня все чистое — из детства. Остальное никуда не годится. Слышал фразу: «Грядет новая эпоха, может быть, даже новая цивилизация. Надо привыкать, другого выхода нет». Фраза умная, ну и что?

Слушал передачу о числах. Утверждалась способность чисел нести не только количественную, но и качественную информацию. Число 37. Из жизни, литературы, искусства, театра приводились примеры трагической направленности этого числа. Я начал работать творчески в 37 лет. До этого болтался и ждал свою звезду. Писал.

Разбирал старые бумаги, наткнулся на записи 1993 года. Решил переписать. Итак. Сегодня 4 декабря 1993 года. По телевидению страшные кадры. Дикая московская толпа кинулась на омоновцев, охраняющих Белый дом, закидывает их камнями, бьют всем, что попадает под руку. Кровь, крики, стоны. Молодые солдаты в крови, везде лежат тела, снуют скорые помощи. Картина ужасная. Сегодня воскресенье, его называют «кровавым». Началось!

Спорадическая перестрелка скоро кончится. Хазбулатов, Руцкой и другие — в Лефортовской тюрьме. Вокруг Белого дома снайперы сидят на крышах и уничтожают мирных людей. Зачем — неизвестно. Белый дом еще не взят, бои идут в середине здания. Телевизор ведет репортаж с места событий. Для подавления огневых точек пущены танки. Здание горит, из белого превращается в черный. Везде валяются трупы, стоны и крики не прекращаются. Итак Путч №2. Бог троицу любит. Что дальше? Миссия патриарха Алексия II успеха не имела. Владимирская Божья Матерь не помогла. Патриарх заболел и в больнице.

Подвалы Белого дома завалены оружием. Почему это случилось в центре Москвы? Бои в Останкино ведут молодые солдаты первого года службы. Макашов с боевиками рвались в башню и здание. Подкрепление опаздывало, наконец пришло. Макашов проиграл. Количество убитых неизвестно, власть скрывает. Видимо 500 или 600.

Путч закончился провалом. На что они рассчитывали? Видимо на поддержку офицеров и старой номенклатуры. Начался судебный политический спектакль, вернее фарс. Смотреть тошно.

В сознании людей случился переворот. После августовских событий тоже. В течение 75 лет власть скрывала свое истинное лицо. На это работали миллионы людей и художники тоже. Маски сорваны! Люди увидели страшный оскал. Несколько суток сделали больше, чем года.

Слышал: «Если человек не в состоянии созидать, он вынужден разрушать». Третьего не дано. Еще: «Талант питается сильными чувствами: любовью и нежностью». 1994 год.

В свое время романтизм противостоял человеческой жестокости. Сейчас он не нужен — слабое лекарство. Существует чистое искусство, все остальное – ступени к нему.

Я — «поздний» художник. А может, запоздалый. Второе ближе к истине.

Творчество – состояние души. Как любовь. Научиться нельзя.

Сексуальная тема стала доступной и модной. Много путаницы. Сексуальная свобода отличается от сексуальной распущенности, как демократия от анархии. Свобода – обязанность, анархия – вседозволенность.

Народ не ошибается, его обмануть нельзя. Облака тоже не ошибаются, плывут куда надо.

Надвигается космическое искусство, где не существует радости и печали, любви и ненависти и вообще эмоций. Есть душа и сила. Старые ценности навсегда рухнули.

В Югославии льется кровь. Раньше было лучше. Тито держал всех в кулаке. Слава ему и честь.

Дети и художники ближе к Богу, чем другие люди.

Выставка «Сумерки».

Россия — странная страна. В ней или дикое веселье, или глубокая грусть. Переход очень быстрый.

Слушаю Паганини. За звуками — вечность. В жизни был ужасный.

Выставка «Экстаз».

Человек много создал. Ему лучше не стало. Много пьют, чем кончится — не знаю. Искусство начинается там, где кончается здравый смысл. Человеку лучше не будет никогда.

В нашей городской газете появилась статья о гомосексуалистах. Эта болезнь сродни алкоголизму — те и другие не признают себя больными.

Вебер говорил о пути создания Бетховеном своих произведений. Бетховен брал народный мотив, развивал его вширь и вглубь. Как из семени вырастает дерево. А если негде семени брать?

Народное искусство существует отдельно от салонного. Разные задачи, разные решения. Смешивать их нельзя. У народного искусства огромный заряд физической энергии. У салонного только эмоциональный. Мне ближе народное искусство, оно от земли. Элитарное живет в искусственном пространстве. Между ними пропасть.

Бизе как-то сказал: «Ну что за дьявольщина эта музыка. Ничего в ней не понимаю». Художники говорят о живописи то же самое. Понять её невозможно.

Американский композитор Пит Джереми. Работы 70-х годов. Создает космические структуры, чистое звучание, музыкальное, вернее звуковое пространство. Мы в России опаздываем лет на 40.

Высоцкий. Уже история. Странно, не правда ли?

Вокруг убогая жизнь, тусклое существование. Я никому не нужен, даже себе. Одна мать со мной возится.

Лучано Паваротти. Голос прекрасный, но пустой, как голая сексуальность без любви. Она тоже нужна, но с любовью лучше. Салонный мужик. Обслуживает богатых дураков. Они везде. Каждому свое.

Услышал мысль: «Современное искусство и современное поколение только строительный материал для будущей культуры». Писал недобитый искусствовед. Оно и так ясно, мудрить не надо.

У меня художественный кризис. Кривая вывези! Умоляю тебя.

Среднее и старшее поколение судит обо всем со своей колокольни. Якобы молодежь далека от культуры и не воспринимает настоящие ценности. Пришло новое поколение, ему нужно выжить со старым багажом. Не получится. Они другие, за ними будущее. Предыдущие поколения – вчерашний день, я тоже.

Слушаю трагическую историю любви Бетховена. Помешали социальные барьеры: она богатая, он бедный. Добавить нечего. Он любил долго, посвятил ей роскошную музыку. Она не спасла, музыка конечно. Интересно другое: женщина не стоила его любви, музыки тоже, и была лишь темой для воображения. У художников это бывает. Зато гениальные произведения появились на свет Божий. Ну женился бы, увидел реальность, конечно разочаровался. Женщина как женщина, как все остальные, даже хуже. Что она, золотая? Нет конечно, да еще со своими женскими проблемами, где мужчине делать нечего. Музыки бы не было. Все как у всех. Все бы проиграли, я тоже.

Художник и зритель. Вечная проблема. Каждая выставка превращается в поле боя, где художник проигрывает. Отдает больше, чем получает. Зрителей много, он один, а на всех не угодишь. Говорю о творческих людях, о дельцах нет. Те всегда с деньгами. Поэтому участвую в выставках мало.

На мне кончается Груздевский род. Я последний из могикан. Мои работы – результат великой работы нескольких поколений. Сказала об этом моя женщина. Конечно она права.

Жериновский корчит клоуна. Все видят и молчат.

«Богом забытая Русь». Этим сказано все. Можно назвать художественную выставку.

Официальная Церковь постепенно становится на ноги. Передача о «чудотворце», упор на ереси. Они – больное место церкви. Боится и поэтому жестока к «вероотступникам». Власть поставила церковь себе на службу. Пока у них не хватает мозгов, но жизнь подскажет решения. Приглядываются друг к другу.

В Мексике родился ребенок 3,5 кг от восьмилетней мамочки. Передали по радио. Интересно, кто папочка.

Паганини. Странная личность, никуда не вписывается. Я не могу создать реальный образ этого человека. Видимо все проще. Был богема по-итальянски. В ней есть все. Прекрасное и дурное. В Пушкине, Моцарте то же самое.

В стране надвигается духовная революция. Вернее уже началась. Будет много крови. За все надо платить, за обновление тоже. Заплатит народ. В России наступает тяжелое время, преступления резко возрастут, проституция расцветет, семьи распадутся, всем будет управлять доморощенная мафия. Искусства расцветут: не до них. Никто мешать не будет. У власти – небитый Жериновский. Народ смеется и плачет.

Ельцин официально объявил о роспуске КГБ. Куда они денутся? Не пропадут. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Слушаю Моцарта и думаю об исполнителе. Индивидуальной интерпретации нет. Раньше композитор сам исполнял собственные вещи, сейчас нет. С исполнителем разговаривать бесполезно, голое раздражение на всех и на вся. Особая порода людей. Начался Паганини. Играет Виктор Пикайзен, сухой академист, придраться не к чему, но без всякого воображения. Скучно.

Её крестьянский прагматизм сидит у меня в печенках. Ничего не помогает, никакой здравый смысл.

В мужчине погоду делает сексуальность. С её потерей он теряет все. Старики Хальса. Женщины похожи на людей. Без содрогания не могу смотреть на его работы. Лебедев, и ты будешь таким. Запомни это.

Шаляпин. Кто он? Азиатская сила, вскормленная русской жратвой, помноженная на европейскую душу и нацеленную на американскую деловитость. Называется русский самородок.

Моя душа умерла. Её нужно выкидывать как мусор. Что делать? Вопрос без ответа. Другим в миллион раз хуже чем тебе, они живут и не ноют как ты. Учись у своей матери и заткнись.

Странная вещь. Искусство, как любимая женщина, не может быть холодным. Наступил космический век без любви. Где выход? В любви. Художник оперирует временем. Здесь критерии в оценке произведения.

У человека талант раскрывается в переходное время, имею в виду переходный возраст, когда душа в движении, мозги работают хорошо. Климакс например. В человеческом стаде искусство расцветает в период катаклизмов.

Почему современные учения уже стареют, а христианство нет? Потому что сейчас в основу закладывается логика, создаются новые структуры. Время идет, структуры стареют и умирают. Христианство нет. В христианстве два начала: жизнь и смерть. Они вечны и непреходящи.

Сексуальность и любовь – вечный фундамент отношений мужчины и женщины. Увы, на голом фундаменте не проживешь, нужны стены и крыша, то бишь общие интересы. Если стены гнилые, а крыша провалилась? Ничего не получится. Поэтому счастливых мало.

Думая, приходишь к Богу. Другого пути нет. Бог – это вечность. Что стоят человеческие дела перед вечностью? Благо, жизнь непостижима.

Реальность отстает от времени. Отсюда катаклизмы. Они неизбежны. Войны и революции тоже.

В жизни и искусстве живет прессинг времени. В чем он? В скорости. В каждой эпохе скорость своя. Если художник снижает скорость, выпадает из времени и остается за жизненным бортом. На моих глазах много художников остановились, потом могли сдвинуться с места. Опустились, спились, сломались. Жалкая судьба. Она у всех художников, и у Лебедева тоже.

Россия — страна великих взлетов и диких падений. Так всегда было, есть и будет.

Наука и искусство не могут осознать даже мига в окружающей нас вечности. Жизнь – чудо, недоступное человеческому разуму. Не говоря уже о вечности.

Талант, как молодость, уходит навсегда. Никакие примочки не помогут. Смотри на мир реально, в этом спасенье.

У человека нет мужества похоронить прошлое. Вечность в прошлом не нуждается, человек к ней липнет как к любимой женщине. Жалкая роль. Человек стареет и не хочет смириться. Слушаю Баха. Сейчас он не нужен, время его прошло безвозвратно. «Все проходит».

Польская композитор и пианистка Шимановская. 19 век. Как далеко. Сейчас никому не нужна, археологические раскопки. Вечная история. Лебедев, ты уже сейчас никому не нужен, поэтому помолчи.

Рахманинов. У него искусство для искусства. Рахманинов был некрасивым. Он это знал, очень переживал. Страдал комплексом. А жаль. Произведения рождаются в муках как дети. Старая истина, о которой забывают.

Шаляпин! Море греха, а какая силища.

Я человек настроения. Что поделаешь! Вдруг хочется старой музыки. Её звучание заставляет дрожать струны моей души. Раньше музыка была для наслаждения или внутреннего комфорта. Сейчас эта музыка мало кому нужна. Современное искусство вырвалось в космос, стало необходимостью, как наскальные рисунки. Слушаю Джузеппе Тартини, 17 век, наслаждаюсь. Как старинная живопись. Вижу дворцовый парк, павильоны, фонтаны, скульптуры. Показались красивые женщины, их сопровождают галантные кавалеры. Все реально. Осталось только дотронуться. Красивая сказка. В голове роится композиция великих размеров, где все в натуральную величину, а я любовно вырисовываю и дворцы, и дам конечно, их умопомрачительные платья. Кавалеры красавцы, старательно охраняют женщин. Попробуй дотронься, будет плохо. Они внимательно следят за Лебедевым. Он хочет их обмануть, увести женщину, но это невозможно. У мечты свои законы, и с этим нужно считаться, иначе плохо придется и тебе, и твоим дамам.

Мечты и реальность. Вся жизнь состоит в сглаживании двух полюсов. Убери мечты, что останется? Реальность конечно. Убери реальность. Ну и что? Кому нужны голые мечты? Помечтал, а что дальше? Ничего. Чем занят человек? Кидается от реальности к мечте и от мечты к реальности.

Вспоминаю пребывание в художественных учебных заведениях, удивляюсь их беспросветному убожеству. Все эти «школы» убивают художника. Сегодня пожинаю плоды: начинать сначала, а сил нет.

Какой путь проходит современный художник в своем творчестве? Начинается с чистой реальности, её сменяет придуманный образ, потом приходит чистая идея. Чистой идее соответствует чистая форма. Дальше она превращается в причину самой себя, в «формализм». Взрослые идут к истокам через муки и страдания, дети начинают сразу с истоков, только бессознательно. Я не ребенок.

Выражение: «Пространственная энергия». Разговор шел о музыке. Мои работы — визуальное выражение «пространственной энергии».

Сталкиваясь с искусством прошлого, приходишь к печальным выводам. Старые мастера были свято уверены, что создавали непреходящие ценности. Таких произведений нет и быть не может. Всё — тема для сравнения. Поговорим о нашем искусстве. Конечно, его скоро забудут. Оно — переходное звено к тем великим свершениям, которые ждут нас впереди. Природа человека не изменится.

У нас в заграничных банках оказалось 60 миллиардов рублей золотом. Грабеж продолжается, положение в стране ухудшается, скоро кризис. Думаю, что через год.

В 1917 году расстреляна человечность. Степень трагедии тяжело осознать, но жизнь раскроет карты. Они ужасны.

Где истоки человеческого неравенства? У каждого мозги направлены на выживание. Один заставляет работать на себя другого. Все кончается насилием и взаимным уничтожением. В цивилизованных странах работают законы, исполнение которых обязательно. На моей родине законы не работают, порядка не было, нет и не будет. Работает только сила. Мы привыкли подчиняться то царю-батюшке, то компартии, то начальнику и безвыходному положению тоже. А главное — матушке-лени. С ней никакая компартия не справится. О русский человек! Источник всех пороков и источник всех добродетелей. Кто тебя выдумал? Бог или дьявол?

Слушаю официального пушкиниста. Он целый час доказывал религиозность Пушкина. В школе нас учили наоборот. Да или нет? Он был художник. Этим сказано все.

Вагнер невыносим. Он немец с фашистским уклоном. Как русский Глинка в патриотической пыли. Оба — большие художники. Романс «Сомнение» прекрасен, «Сусанин» — придворная штучка, хотя сработана профессионально. Эх, наш квасной патриотизм!

Литературно-музыкальная передача о Берлиозе. Революционер, разрушил старые ценности. Так и было. Прошло 150 лет, что осталось? Сплошная эклектика. Все новое превращается в старое. Судьба всякого художника. Слава Богу, есть непреходящая правда нескольких людей, Пушкина например.

Предпоследняя симфония Рахманинова. Сплошной минор, все в прошлом, даже тоска старомодная. Структура классическая, форма устарела. Жизнь — жестокая вещь, нужно вовремя уходить со сцены, пока не поздно. Жалкая картина. Слушать больше не могу и не хочу. Выключил, стало хорошо.

Климакс. Все смешалось. Выплыву, не сломаюсь? Не уверен.

Меня не покидает чувство ожидания. Мерещится, что жизнь впереди, что настоящее счастье не наступило, вот придет время…… Логика конечно хромает. Для счастья нужна сила, а у меня её нет. Хочется верить что есть. Верь на здоровье — станет легче. Что мешает начать сначала? Нищета. Она не отпускает. Грязная, вонючая баба, от которой тошнит. Ужасно. Больше того, она караулит меня, диктует свои условия, каждый раз новые. Есть другая нищета, духовная. Та еще хуже. Превращает человека в скота. Со второй лажу. Бывают срывы. У кого их нет? Я не святой и никогда им не буду.

В искусстве есть два пути. Первый: художник занят творчеством, работает для себя. Он никому не понятен, не нужен, работы не продаются, нищета и болезни. Второй: творчеством не занимается, делает коммерческие работы. Тоже тяжкий труд — заглядывать в рот толпе и выполнять ее прихоти. Большинство художников выбирает второй вариант. Каждый решает сам, поэтому не надо искать врагов.

Слышал модные слова: «Время и временщики уходят, а искусство остается». Слова конечно красивые, но к делу не пришьешь. Это пишется потом, когда трагедия свершилась, все ушло, и вернуть ничего нельзя. Человеческая память коротка, об авторах не вспоминают, они никого не интересуют. Судьба этих людей трагична. Это судьба всех настоящих художников.

Опера «Ромео и Джульетта». Все устарело, смертная скука. Мне возразят, что любовь, ревность, жизнь, смерть, власть, предательство, страх, жестокость (можно и дальше продолжать) вечны и непреходящи. Согласен, однако «новые времена, новые песни». Иначе получится старомодное платье, и ни одна женщина его не наденет. Художник, занимаясь вечными ценностями, находит новую форму, которую диктует время.

Выражение: «Искусство художника – это игра». Только игры без правил не бывает. Где они, эти правила? Не знает никто.

Слушаю радио «Василий Тёркин». Пахнуло забытым миром. Сердце сжалось, ностальгия по прошлому. Сейчас лучше, было жестокое время. Но там — «в тумане голубом». Их не вернешь.

Поет дореволюционный певец Владимир Сабинин. Бывшая звезда первой величины. Все плохо, голоса нет, надрыв, цыганщина. Блистал, хорош собою, пользовался бешеным успехом у женщин. Его забыли. Передача называется «Забытые времена». Судьба любого произведения, даже гениального, уходит в небытие. Перед временем все суета.

Человеческая история – это история болезни. Люди лишь подопытные кролики, не более.

Мне скучно. Умные люди говорят, что на генетическом уровне. Все не интересно, художники тем более, тусклый народ. Что делать? Жить.

Леопольд Стоковский предвидел в музыке золотое время: музыкант без партитуры сможет извлекать готовый звук. Инструмент новый, работает компьютер. Композитор и живописец перейдут к созданию произведения без предварительных промежуточных звеньев. Мечта свершилась, нужны новые композиторы и художники. Есть, но мало, они погоду не делают. Жаль. Можно соединить музыку и живопись в единое целое. Все впереди.

Не приемлю техницизма в искусстве. Его придумали другие, пусть с ним и возятся. Я здесь причем? Как платье с чужого плеча.

Если искусство только продукция, это секс без любви. Погоду делает воображение, лети куда хочешь. Если слабые крылья — никуда не улетишь. Про меня. Искусство – мост в будущее. Всего лишь мост, и нечего с ним возиться — с мостом конечно. Перешел и иди дальше.

Осень. Хмурое небо, ветер, воспоминания о лучших временах. В общем — минор. Сижу один, никто не мешает. Одиночество прекрасная вещь, можно расслабит* принадлежать себе. Идет передача про наркоманов. «Ба, знакомые все лица». Среди художников подобного добра достаточно. Их не устраивает реальность, пьют, колются. Никакой борьбы. Искусство — наркотик, да еще какой. Маленькая деталь: надо быть настоящим художником, а не заниматься эклектикой! Тогда колоться не надо.

Музыка, я люблю тебя. Если остальные искусства уничтожить, мир мало потеряет. Ты — сплошное откровение.

Природа боится пустоты. Старая истина, не требующая доказательств. Интересно другое: любовь и искусство тоже. Без творчества они погибают. Это жизнь.

Влюбленный человек тяжело болен, у него нарушено равновесие, он катится под откос. Другого пути нет, а жить хочется. Как спастись? Вижу один способ: тянуть время, оно вылечит.

Международный конкурс пианистов-детей. Играют Шопена. Взрослый Шопен и ребенок. Смешно. Внимательно слушаю — голый техницизм. Публика в восторге, аплодисменты не стихают. Мне жалко детей, колоссальный труд и все напрасно. Художники в них убиты, преподаватели знают, но деньги нужны, здесь все способы хороши. Публика — дура, ничего не понимает, почему бы не воспользоваться? Вывезет пресловутая «школа».

Любовь — странная вещь. Налетает как буря, все рушит, мучает, отбивает остатки ума и уходит. Остаются развалины, в душе опустошенность и раздражение на весь мир. Неужели нет противодействия? Таблеток не нашли и не найдут никогда.

В государстве изменения. Впереди колоссальная работа по разработке новых государственных законов. Старые — на уровне каменного века. Мы очень отстали от Европы, и все — результат 17-го года.

Мое поколение не самостоятельное, вроде женской прокладки. Пришло и уйдет, следов не оставит. Печально конечно.

По радио передача о Ленине, где события в России — переходное звено к мировой революции. Цель оправдывает средства. Слушаю записи к товарищам по партии. Картина тяжелая.

«Отколосились хлеба и поэты». Хорошо.

Человеческое стадо давит на сознание одного человека. Выхода нет, нужно терпеть.

Новое искусство, космические связи, открытые структуры, чистые формы, спектральные цвета, контрастный свет – основные характеристики искусства будущего. Стремление к истокам, движение против течения, человек стремится к Божественной точке. Но не дойдет. Другого пути нет. Мне скучно, куда себя девать, все устарело. Когда подуют свежие ветра, жизненная волна раскидает мусорные завалы? Скорей бы.

Найти в любом деле творческое лицо тяжело, а в нашем особенно. Художник проходит через строй стилей и направлений, создает новый мир. Это бывает редко, даже очень, но всё-таки бывает.

Чем дальше живешь, тем жизнь дороже. Страх.

Современный итальянский композитор Лучано Берио. Поражен. Мои искания — давно аксиома. Слушаю и наслаждаюсь. Новые формальные связи, как ультрасовременная живопись.

Слышу «беспредметную музыку». Тропинка в будущее. Какие мы окажемся смешные будущим поколениям! Что для нас откровение, для них — аксиома. Так во всем. Искусство будущего оперирует сознанием. Эмоции не исчезнут, станут другими. КАКИМИ? Не знаю.

Михаил Астангов. Пахнуло милым и давно забытым. Он читал стихи Пушкина о любви и свободе очень старомодно, с придыханием и подвыванием. Стихи хороши, выдержали все. Пушкин — благодатный поэт, есть из чего выбрать.

Слушаю воспоминания Ницше о Вагнере. Их встреча произошла 150 лет назад. Каждый относился к себе как к космической инстанции, втайне конечно. Вагнер прошел с патетикой и романтизмом жизнь. Слушаю музыку Вагнера с глухим раздражением, скучная, немецкая, русскому невтерпёж. Теперь Ницше. Тоже немец до мозга костей, нам не по пути. Его книга «Мир как воля и представление», так кажется называется, вызывает отрицательную реакцию своей заумью. Как реакцию вспоминаю Пушкина. Сработает время, останется Рабле, Шекспир, Пушкин и еще пару имен. И всё. Драгоценные камни в короне человеческой культуры. Нищая, темная, отсталая Россия родила Пушкина. Мы, русские, пьем Пушкина, напиться не можем.

Художественное сознание – хрупкая субстанция. Безгранична в возможностях, не поддается систематизации. Со стороны оперировать им нельзя. Отсюда техницизм всяких «школ». Их придумывают бесталанные люди, чтобы ориентироваться в художественном пространстве. Портят других, убивая в них художников. Будь они прокляты!

Политическая жизнь страны напоминает театр абсурда. Ельцин еле дышит после покушений и заявляет о прекрасном здоровье. Из больницы не выходит. В Чечне и Таджикистане льется кровь. Ельцин нацелен в президенты опять. К власти придут коммунисты? Народ раздражен. Будет не до театра. Коммунисты не шутят. Им есть что вспомнить.

В душе появились слабенькие росточки. Вдруг что-нибудь получится. Дай Бог.

Слушаю английскую музыку 19 века. Мужские и женские голоса сливаются в мощный поток. Богатое звучание церковного пения. Знакомлюсь с культурой запада. Русская вторична. Выпадает Пушкин и иконы. Русская душа изливается в цвете.

Душа и воля. Начало любого искусства. Без воли далеко не уедешь, на голых эмоциях тоже. Где взаимосвязь силы и красоты? Откликнись.

Любая власть присваивает то, за что платят другие. Примеров уйма, не хочется говорить.

В искусстве чувства впереди мыслей, в науке наоборот. Если их соединить? Получится современное… Нам, русским, до этого далеко.

Современный человек заблудился в информации.

В Чечне погибло около 6 тысяч русских солдат. Не комментирую.

Чайковский «1-ый концерт». Живая трепетная вещь при жизни автора провалилась. Появился 2-ой концерт. Номенклатуре понравился, вызвал аплодисменты, но время расставило все по местам. После 1-ого концерта зал вяло хлопает, всё-таки Чайковский, а они — тонкие ценители.

Скоро искусство и компьютер сольются. Где черта между искусством и ремеслом? Мнений очень много. Появятся новые критерии в оценке произведений. Сначала будет закладываться информация, с которой предстоит работать. Много пишут о «думающих», «чувствующих» компьютерах. Сейчас их нет. Если да — художникам надо уходить.

Перед окнами валяется старый ржавый, покореженный запорожец. Увидел и поразился: произведение искусства. Автор – время. Произведение «сырое», над ним надо работать. Помещаю в музей, соединяю с другой формой. Вливаю новую жизнь. Это не груда металла, а скульптура. Где водораздел между грудой металла и произведением искусства? Он существует, задача художника его найти.

Говорят и пишут о мафии. Она взяла власть в свои руки. Правильно. Забыли о родной Коммунистической партии. У людей коротка память, а у русского человека особенно.

Повторяю библейскую заповедь: «Осилит дорогу идущий». Аминь.

Слушаю Шумана. В жизни и в искусстве — «прошлое». Интересно другое: исполнитель живет во времена автора, музейная штучка. Вчерашний Шуман не нужен. Необходим сегодняшний. Как его возродить? Это забота исполнителя. Не получается.

В искусстве только живое и мертвое, третьего не дано. Работы мучаются, радуются, болеют и умирают. Никуда не денешься, такова жизнь.

Зарубежная современная симфоническая музыка – новая таинственная страна, где люди живут новой жизнью. Нас туда не пускают. Сравниваю с современной живописью, которая тоже недоступна. Слышу роскошные звуки музыки и цвета. Как в эту страну попасть? Может попробовать?

Старое необходимо выкидывать из души, жалеть не стоит. Новые времена, новые песни. Что было, то прошло. Но существуют вечные истины. Их надо знать. Где они?

Исполнитель – обыкновенный убийца, у ног которого валяется композитор, его труп. За спиной исполнителя толпа — всякие профессора, музыковеды и теоретики. Им тоже надо есть. А сцена – маленький обломок великого пространства. Пока существуют зрелища, так будет всегда. Зрелища бессмертны.

Выражение: «Любовь – хрупкий бокал судьбы».

В. Набоков: «Главный шедевр писателя – его читатель». Тяжеловесно, но согласиться можно.

Компьютерная литература втягивает читателя в игру, т. н. «гиперлитературу». Появилось третье измерение вглубь, «гиперреальность». За ней будущее.

Зинаида Гиппиус родилась в стране Россия, где можно жить не работая. Занималась только собою. Большой художник. Прожила интересную жизнь, о ней пишут всякую чепуху и дребедень. Она на другой волне, интересует меня мало.

Хочу чистой музыки в цвете. Где её взять? У компьютера? Там не бывает. В творчестве компьютер сделает коммерческих художников лишними. Они будут на подхвате. Я не коммерческий человек и никогда им не буду. Уже писал.

Передача, посвященная Блоку. Последние дни, болезнь, срывы, страдания. Люди искусства к борьбе не приспособлены, умирают некрасиво, не по-мужски. Рядом любимая женщина, она глубоко сопереживает. Картина тяжелая. Сейчас нам непривычны театральные стенания окружающих, тогда было в норме. После смерти Блока Ахматова посвящает ему религиозные стихи. Была неверующей. Прошла панихида и все такое. Прибитой интеллигенции разрешили поговорить. Сказано много слов. Потом всё забыли.

Возвращаюсь к написанному. Искусство оперирует сознанием. Форма стала иллюстрацией, отступила на второй план. Впереди чистая идея. Задача художника её материализовать. Все способы хороши. Синтез делает погоду. Где критерии в оценке произведения? У каждого художника свои. Открываются в искусстве космические возможности. Их надо уметь использовать. В общем все зависит от таланта.

Всегда существовала проблема единства и содержания, их взаимосвязь. Каждый фактор самостоятельный. Логика не помогает. Подсознание впереди, наводит творческие мосты. Индивидуальность художника – вот что делает погоду. Время, почему ты перестало на меня работать? Старость.

Прошли выборы в Думу. Четыре партии рвутся к власти. «Коммунисты», «Жириновцы», «Наш дом», «Яблоко». Поживем, увидим.

В Чечне массовые убийства. Война необходима мафии политической. Объяснить ситуацию невозможно, слишком огромная цена. «… А за ценой не постоим». Слова из песни.

Пауль Клее: «Искусство не воспроизводит то, что видим вокруг себя, оно делает его видимым». Я заметил одну особенность у художников вообще. Они не умеют профессионально выражать свои мысли. Размазывают.

Между человеком и природой пропасть. Человек с этим не соглашается и дорого платит. Согласиться страшно. Что дальше? Неизвестность. Она страшнее всего.

Кончил сексуальную серию работ. Все назвал своими именами, чужое мнение безразлично. Денег все равно не будет. Они здорово нужны. Тягучая нищета, ты как дешовая девка прилипла ко мне и нет сил отделаться. Тебя устраивает все, даже старый кусок хлеба. Как тебя убить, не ведаю. Ты бессмертна. У других получается, у меня нет.

Серьезный вопрос, от него много зависит. Чистая идея, как ею овладеть? С формой работаю, с идеей не получается. Тело и душа едины, у меня нет. Сей вопрос волновал всех художников, всех народов. Каждое время находило свое решение. Средние века например. Люблю готику. Её звучанье ассоциируется с высокой мисией христианства. Формальные и духовные начала самостоятельные, они слились в единый поток, отделить их невозможно. В этом сила искусства вообще и готики особенно. Я её люблю первой любовью, не перестаю восхищаться.

Передача «Страна любовь». Добавляю от себя. «Неверная страна», «Далёкая страна», «Туманная страна», «Прекрасная страна». Все подходит, она многолика, можно продолжать до бесконечности.

Два слова: композитор и композиция. Корень один. Одинаково относится к музыке и живописи. Обе держатся на звучании. Там звук, здесь форма. Время, как категория, присутствует в музыке и живописи тоже на равных. Сливаясь в одно рождают произведение искусств. Так было, есть и будет.

В искусстве пришло время художников одиночек. Они никому не нужны, никуда не вписываются, всех раздражают, но что то творят. Подыхают как тараканы. Судьбе не позавидуешь. Кстати, критика их обходит стороной, что писать не знают. Чисто по человечески не камуникабельны. Визуально не интересны и не вызывают сочувствия. Впрочем, так было всегда, один выплыл, другой нет, вся разница. Лебедев подохнет, о нем никто не вспомнит. Сам виноват. Не сумел вписаться в человеческое стадо, терпи. Другим еще хуже. Где они? В земле дорогой, а ты еще расуждаешь, да любишь женщину. Тебе приятель повезло, да ещё как! Согласен и молчу.

На чем держится академизм? На бесконечном повторении одного и тогоже. Повторять легче, чем придумать. Возразят, что не просто повторяют, но интерпритируют. Тогда они не академисты, а композиторы и творческие люди, там свои категории. Ненавижу академизм холодной ненавистью. Примешивается человеческий фактор. Академисты не мешают номенклатуре. Творческие люди никуда не вписываются, без денег и вообще бомжи. Заметил, академисты не любят творческих людей, собираясь в кучу бьют их. Две породы людей, у них все разное, начиная квартир и кончая женщинами. Они нами пользуются а потом выкидывают за ненадобностью. Что они без нас?

Нет импровизации, нет искусства. Сиё происходит во времени. Как время ухватить? Мгновение неповторимо. Как в него вписаться? Правил нет и быть не может. Я не дохлый академист, что все знает наперед. Интересно, с женщинами у них тоже все по правилам. Бедные женщины, им можно посочувствовать, одно и тоже с умным видом. Может я все придумал как неудачник? Спрошу у женщины.

Когда приду к чистой музыке? Сколько раз замахивался, ничего не получается. Человеческого и художественного багажа не хватает. Реальность давит, не дает дышать, диктует свои условия. Противостоять нет сил. Реальность только слуга, надо эксплуатировать. Если не устраивает, выгонять вон. Между прочим, реальность женского рода, а слуга мужского. Они несовместимы. Правильно конечно. С женщинами особая песня, кто кому служит понять сложно. Если честно, то мужчина. Моя теория рушится. Я превратился в преданного слугу, даже счастлив, да еще как. Выгони меня, буду самый несчастный человек на белом свете. Я шучу, но доля правды есть, от этого не уйдешь.

Целый месяц я с ней не встречался. Случилась очередная сора. Свято верил, что все кончилось, что наступила свобода. Увы, «мечты, мечты, где ваша сладость?». Началось все сначала. Люблю эту женщину. Не могу понять где моя воля и вообще мужчина я или тряпка. Видимо второе. Женщин много вокруг, я как дурак уперся в неё и никого не вижу. Где таблетки от любви? Принимал бы по 10 штук в день. Не изобрели.

Вспоминаю пушкинские строки: «На свете счастья нет, но есть покой и воля»…. Правильно. Но хочется обычного проходного счастья. Где ты, отзовись!

Казахстанское телевиденье показало хроникальные кадры современного растрела уголовников. Конечно для устрашения. Два раза. Азиатчина!!! Перешли границу дозволенного. Придут к обратному результату. Жестокость культивировать запрещено законом. Мусульман тоже. Больше не показывают.

Президентские выборы всколыхнули общество. Все волнуются, кандидаты снуют туда-сюда, народ гудит. Конечно будет Ельцин. На безрыбье и рак рыба. Русь ты Русь! Из десятка тысяч людей не можешь выбрать достойного лидера и никогда не выберешь.

Какова роль художника в наше смутное время? Напоминать о высших истинах, люди их забыли. Техника ... все пространство. Скоро для искусства и религии не останется места. Религиозное сознание станет недоступной роскошью, как и искусство тоже. Дальше художественого ширпотреба дело не идет. «Хлеба и зрелищ».

В Екатеринбург приехал Зюганов, коммунисты ужасно рады: напомнили о себе. Очень осторожен. Хамит мало, ругает с оглядкой. В речах обещает не отбирать частную собственность. Дома, дачи, квартиры, приватизированные предприятия остаются людям. Тогда какой он коммунист? В Манифесте коммунистической партии сказано: «Коммунисты могут выразить теорию одним положением: уничтожение частной собствености». Если забыл, пусть почитает. Он сам собственик и ничего отдавать не собирается. Попробуй отними, получишь в зубы. Коммунисты люди старые, много потеряли, но жить хотят хорошо. Все способы хороши.

Целых два дня ваш покорный слуга был счастливым человеком. Рядом была она, ему больше ничего не нужно. Рассказала, какой он мерзавец. Пришлось согласится, куда денешься. Подано было в лицах. Умолял, чтобы замолчала, но зря, пока не выговорилась, не успокоилась. Я морщился, но слушал. Чуть не заплакал, пожалела, села рядом и обняла. И на этом спасибо. Парочка – баран, да ярочка. Человеческая комедия.

Тоска по новому везде: и в Москве и Лондоне. Слушаю про художественную выставку молодых в Лондоне. В порядочном обществе говорить о ней нельзя. Власти с пониманием отнеслись к подобным выступлениям. На ней демонстрировался фильм про двух гомиков, то бишь гомосексуалистов с бесконечными совокуплениями и сложными эмоциональными переживаниями героев. Другой автор размазывает фекалии по стеклу. Тоже занятие! Остальное в том же духе. Итак, что мы видим? Наступает 21 век со своими ценностями. Выставка – вызов старому, очень агрессивная. Сейчас переходное время, искусство тоже. Придет и уйдет. Задача разрушить старое. Гомосексуалисты погоду не делают, они рушат религиозное представление о любви, как о таинстве, где зарождается новая жизнь. Там ничего не зарождается. Переходное время всегда уродливое. Нужно пережить тяжелые времена, впереди виден свет. Свобода. Один старый еврей сказал, что свобода еще не все, она для чего-то существует, иначе превращается в убийство. Согласен. Без свободы искусства не будет, как при Сталине и Гитлере. Что делать, придумаем потом.

Заново переведены четыре Еванглия на русский язык. Очень плохо. Читал выдержки, впечатления никакого. Любой язык неповторимо звучит, а этот мертвый. Русское Еванглие написаное на старославянском, подвергалось изменению. Язык все больше становился понятным многим поколениям. Получилось гениальное литературное произведение.

Возвращаюсь к написанному. Любая художественная, даже самая умная школа убивает художника. Школа систематизирует, а творчество – езда в неизвестное. Разговаривал со старым академистом. Он говорил: садись на школу и езжай куда душа захочет. Я ему говорю, что Школа одна, а искусство разное. Творчество превращается в обычное ремесло. Он ответил, что ремесло творчеству не помеха. Да, сказал я, если ремесло не самоцель а средство к достижению цели. Цель меняется, следовательно ремесло тоже. Если короче, то цель определяет средства, а не наоборот. Мой «академик» не согласился: тогда каждый может быть художником? Нужно закрывать учебные заведения, каждый сам себе хозяин. Преподаватель только помогает провоцировать студента на творчество, а творчеством студент занимается сам. На этом разговор окончился. Старые художники — странная порода людей. Дорога, по которой шагали, считают единственной. Живут в замкнутом мире, новое не принимают. Когда говоришь о «Союзе художников», пожимают плечами. Иначе нельзя, везде должен быть порядок. Разговаривать и спорить с ними бесполезно.

Пришла весна. Полный провал в душе. Так каждый год. Мучает внутреняя пустота. Попробовал работать, ничего не получается, кроме раздражения на самого себя. Состояние опьянения, а в пьяном виде не работается. Как у Пушкина «… Вонь, грязь, весной я болен…». Зимой израсходовался. Скорей бы лето.

Катька сдает экзамены в Москве. 6 человек на место.

В искусстве существуют свои гулаги. Всякие художественные академии, институты, техникумы, училища. Оттуда живыми выходят единицы и то случайно. Требуется хирургическое вмешательство, полная перестройка образования. Страдает молодежь.

Вокруг меня темная жизнь. Человеческий страх выживания, бытовщина, несчастья делают черное дело, мешают жить. Современный человек без Бога. Благодатная почва для насилия, войн и революций. На официальную церковь надежды мало, она коррумпирована.

Катька (дочь) поступила в институт. Только что позвонила.

Она лежит на кровати, я сижу рядом, глажу её руки. На глаза попались эти записи. Читаю вслух о ней, о себе. Мысли-то невеселые. Раскричалась, приказала писать только хорошее, а не всякую дрянь. Почему эта женщина вошла в мою жизнь? Сам не пойму. Сказала, что связалась с дураком, мыслителем, который денег заработать не может. Не отрицаю. Что у меня больное самолюбие и я никому не нужен. Правильно. Потом просит повторить, как её люблю. Повторяю. Люблю и ненавижу. Ее нет день, я хожу пьяный, все валится из рук. Жизнь, чтоб она сдохла. Жизнь конечно, а не она. Боже упаси.

Скучно. Мать Россия, будь ты проклята.

Был у художника А. Шабурова. Пишу статью о нем. Он самолюбив, не понравится.

Открыта выставка американской живописи. Хочу пойти, потом напишу.

Твердо решил «перевернуть» свою жизнь. Что получится? В который раз? В сто первый. Ничего не получится.

В союзе художников выставка двух авторов: Гриценко и Лопахин. Художественные близнецы. Оба ташисты. Пятно живет своей жизнью, к реальности никакого отношения не имеет. Реализм и ташизм разные планеты. Зайдешь в зал, вроде ничего, потом скучно. Работы мертвые. Пришла мода на пятно — они работают пятном. Художники не самостоятельные. Искусство не платье, утром одно, вечером другое.

Искусство – это новая религия. У каждого художника свои пути, он находит их сам. Никто не поможет.

Жизнь и искусство несовместимы. Жизнь даёт, искусство берет. Между искусством и жизнью война не прекращается ни на минуту. Кто победит? Конечно жизнь. Она от Бога. Художник снова идет в атаку и снова проигрывает. Это называется творчество. Творчество как любовь — тяжелая, неизлечимая болезнь. Заболел и подыхай, никто не спасет.

Слушаю современную музыку и музыковеда. Первая несет великую энергетику, второй — интеллигентную заумь. Не люблю голых теоретиков. Они выступают в роли судей, а сами ничего не умеют. Музыковед должен быть уже композитором, иначе это просто болтовня. В живописи та же картина.

Приходят интересные мысли. Каждый имеет кусочек от общего пирога, я ничего. Зато я художник. Среди других есть несколько толковых людей, они ведут жалкую жизнь, не вписались. Слишком дорогая цена. Таковы законы бытия.

Моя женщина ушла в бытовые заботы. Ей не до меня. Куда деваться? Идти к другой женщине не хочется. Мужчина без женщин – пустое место, он сам себе не нужен. Точнее не скажешь.

Академизм – старость искусства. Кому она нужна? Мне нет. Успокойся, она придет к тебе тоже. Ты – не мальчик.

Я люблю Паганини. Обращаюсь, разговариваю с ним. Он для меня человек родной, меня понимает. Был одинок, как все художники. Говорят, был очень некрасивым, но когда играл – преображался. За все платил кровью.

Тургенев и Полина Виардо. На них – печать трагичности. Любой талант даже могучий, бьется в муках собственного безверия. Больше касается Виардо, впрочем и Тургенева тоже. Они люди своего времени, их муки кажутся нам смешными, Ну встретились, ну полюбили, ну не получилось, мало ли что бывает. Печально конечно, но на фоне наших проблем, когда с утра до вечера бьешься головой о стенку и не видишь выхода – их печали кажутся смешными. И мы будем смешными для кого-то. Так мир устроен.

Любовь сродни тероризму. И там и здесь бесконечные взрывы. Детонатором выступает мужчина, редко женщина, как у меня например. У любви есть будущее, хочется в это верить, у тероризма нет; тоже хочется в это верить. (Верь на здоровье, может полегчает!

Ненавижу свою память (воспоминания). Она мешает жить. Жизнь возрождается, а память как заноза. Непрерывно вмешивается, путает карты. Я каждый день память «уничтожаю», а она лезет целоваться.

Бывшие цености мне нужны как прошлогодний снег. Они мешают творчеству, мешают нормально существовать. Мне хочется верить в хорошее. Там, впереди что-то светится и заставляет жить.

Сексуально голодный мужчина – социально опасный зверь. По себе знаю.

Эта женщина непрерывно настраивает меня на новую эмоциональную волну, никогда не повторяется. Она заставляет меня переживать. Работа тяжелая, взлёты сменяются падением. Где выход? Там, откуда пришли.

Социалистический реализм – чума 20-го века. Жертв пересчитать нельзя, они бесконечны. Вокруг меня трупы, пахнет мертвечиной.

Церковь занимается схоластикой, противопоставляет, вернее культивирует несовместимость души и тела. Только союз двух начал приносит плоды. Церковь обязана людям помогать находить точки соприкосновения. Иначе грош ей цена. Противостояние приводит к смерти. Христос этим не занимался. Он на первый план выдвигал душу.Она созидающая и направляющая сила. Тело – вместилище души. Получается человек.

Осень жизни заставляет человека подводить итоги. Он собирает плоды, чем больше, тем лучше. Есть оборотная сторона. Талант дорого стоит, цена – одиночество, плата огромная. Другой не бывает.

Внутреняя свобода отличает художника от ремесленика всех времен и народов. Начиная от папуаса и кончая Пикассо. Она главная сила в творчестве и искусстве вообще. Как к ней придти? Есть вечные истины, которые нельзя забывать. Они всем известны.

«Я тучи разгоню руками и в прошлое закрою дверь». Слышал стихи.

Работая вхожу в роль как артист на сцене. Роли разные, следовательно работы тоже. Какая роль в спектакле под названием «жизнь»? У меня жалкая.

Любовь – война. В войне победителей нет. Победитель платит больше, чем получает. Старая истина. Без любви жизни нет. Что делать? Жить и любить, Тоже истина.

Везде царствует движущее равновесие. За взлетом следует провал, потом опять взлет, опять провал, так до бесконечности. Без философии ясно. В искусстве тоже. Когда провал, художник становится тряпкой, делай с ним что хочешь, к борьбе не готов. Размытая структура. Когда взлет то другой человек. Так и живем.

Заканчиваю сексуальную тему. Рисую то, что было, ничего не выдумываю и не скрываю. Когда увидел в целом сам удивился, ощущение что прошла целая вечность, столько всего пережито. Хорошего и плохого.

Страна разваливается, только частный сектор спасет Россию. Он растет.

Прошло время эмоциональных взлетов и падений. Пришло время духовных откровений. В искусстве особенно. Жизнь души самостоятельна и не совпадает с окружающим миром. Искусство тоже не совпадает с реальностью, оно противостоит ей пока есть силы. Силы уходят, трагедия художника неизбежна. Никто об этом не знает, кроме художника.

Заканчивается стр-во мемориала, посвященный растреляным в сталинских лагерях. Возводится на месте бывшего лагеря. Памятник скромный, нет денег. Это может к лучшему, обойдется без трескотни. Всего лишь черный крест и ебольшие пилоны с табличками. Погибло здесь около 30 тысяч человек. Становится страшно. Стреляли и скидывали в ямы. (В Чечне погибло 10000 тысяч.)

Все проходит. Что остается? Говорят, Бог. А может красота? Думают, что они едины. Красота – гармония. Бог – тоже. Древние греки видели материализацию Бога через красоту. Создали стройную систему, она сейчас не забыта, мы ей любуемся. Повторяю, все проходит и греческая мифология тоже. Красота стала другой. Она гармония, но другая, космическая. Примета времени. Бог тоже переместился в космос.

Энштейн считал время четвертым измерением.

Гилельс играет Шуберта, потом Шопена, отдавая самого себя. Ну и что? Это никому не нужно. Может старичкам вспоминающие молодость. Скажи ему – не поверит, подумает шучу. (Время. Оно неподвластно человеку, время Гилельса прошло и никогда не вернется.) Да, он купается в славе, есть деньги и все другое, что мешает посмотреть правде в глаза. А любая правда жестока, на ней не проживешь, необходима красивая сказка или просто ложь. Впрочем, кому то он доставляет радость, мешать не надо.

У каждого человека свой внутренний мир. (Он разный. Здесь индивидуальность художника, его лицо.) У художника мир богаче, иначе в искусстве ему нечего делать. Где найти язык для его выражения? Надо выдумать, в природе его нет. Художник создает новый мир, он его родил и всем показывает. Больше того, противопоставляет реальному, думая победить. Нет конечно. Это красивая сказка. На сказке держится мир. [Пусть хвалится. Потом создаст новую сказку, потом еще.] Рождаются произведения искусств. Это и есть творчество. Без сказки творчества не бывает.

Долго не писал, несколько месяцев. Не было настроения, собой недоволен, раздражение на весь мир. Старая песня. Лебедев, когда ты будешь человеком и прекратишь свое нытье? Если будут деньги. Ты прекрасно понимаешь нереальность сего желания. Да, понимаю. Тогда зачем мучаешь себя и дорогих тебе людей? Лебедеву ответить нечего. Сегодня 15 декабря, погода не по зимнему теплая. Пишу о погоде, писать нечего.

Ложусь в больницу. Что день грядущий мне готовит? Ничего хорошего. Операцию делать не будут, видимо бесполезно. Планы рухнули. Необходимо встать на ноги, остальное выкинуть.

Сегодня наступил 1997 год. Что ждать от него? Хочу меньше несчастий. По Библии – двухтысячный год.

У Пушкина: Искусство и толпа – две вещи «несовместимые». Побеждают зрелища; они понятные, это не моя заумь. Так было всегда. Задача шоу-бизнеса развлекать и нажимать на слабые точки. Их надо знать как врачу больного. как врач знает болезни.

Радиостанция «Свобода» анализирует кинофильм Козинцева и Трауберга «Юность Максима». Какой-то садизм. Я придумал сюжет, будто влюбленному мужчине демонстрируют препарированную любимую женщину. Показывают почки, желудок и кишки. Он на нее молился, и вдруг все снаружи. То же с фильмом: разобрали, разложили по полочкам, живого места не оставили. Фильм – живой организм, его нельзя разрезать на куски. Производите анализ по-человечески, а не препарируйте. И вы анализируйте без жестокости.

В Одессе все партийные памятники Ленина свезли в одно место, какой-то городской парк. Их более 100. В основном Ленин. Обозвали бандитами, получился «музей бандитов». Ходят и смеются. Интересно, как они их поставили: в шеренгу или вперемешку. Наши недовольны, но молчат: другое государство. Только вякни, нефтепроводы закроют. Это похуже Ленина.

Православная церковь боится заморских проповедников, борется с ними всеми доступными способами. Слушаю выступление официальных церковных чиновников, вспоминаю сталинские времена: тоже неприятие чужого. Прикрываясь словами Христа, пекутся о себе.

Её рядом нет, скучно, не могу найти себе места.

Возвращаюсь к написанному. Нет женщины, нет художника. Уточняю: любимой. Женщина – «Вдохновитель и организатор всех наших побед!» Иначе сплошная тянучка, что я наблюдаю вокруг.

Сегодня 15 января 97 года, день Серафима Саровского, святого и покровителя моей матери. Когда была ребенком, её прабабка подарила ей маленькую иконку с его ликом. Сегодня пойду в церковь, поставлю ему свечку. Мать не против. Только напомнила, что в церкви надо снимать шапку. Посмеялись.

Несколько дней назад матери было худо. Давление 240x100, пульс 100. Положение нормализовалось. Слава Богу. Ей 87 лет. Перенервничал.

Работаю много. Ничего не получается. Трачу много материала, результат нулевой. Произошла переоценка, а профессионализм не вырос. Скорости растут, за ними не успеваю. Форма мне не подчиняется, как женщина, которой я не нужен, не дотянул.

Женщина – болевая точка мужчины, без нее жизнь теряет смысл. Заменить нечем, хотя появились всякие приспособления. Не от хорошей жизни.

Чистая музыка – вот далекая цель художника. – Какая музыка? – Чтобы приблизится к истокам. – Каким? – Религиозным, они дают смысл существования. – Смысл, он в чём? – В служении Богу. – Какому? – Единому. – Он где? – Везде – В церкви тоже? – Нет. – Почему? – Далека от Бога, она дело рук человеческих и продолжение власти имущих (так говорит Лебедев) – Где выход из тупика? – Не обращать на церковь внимания. – Ты хитришь. – Почему? – Недавно в церкви поставил свечку в честь своей матери. Бог тебя и так услышит, ходить не обязательно. – Зачем ходил? Ты церковь не любишь – Не знаю. – Больше не болтай.

Слышал по «Свободе» передачу, посвященную пушкинскому «Моцарт и Сальери». Профессионально, даже очень, можно позавидовать! Столкнулись два мнения: имел ли моральное право Пушкин причислять Сальери к убийцам или нет? Получилось блестящее представление и все на фоне музыки двух великих композиторов. Сальери конечно не убийца. Это доказано, но существует художественная правда. Она оказалась сильнее исторической. (Изменить ничего нельзя. Это не нужно.) Пусть живут две Правды, они имеют право на существование. Интересная деталь. Моцарт в музыке нового не создал. Он привел в порядок предыдущий багаж и заного его переосмыслил. Не обязательно быть первопроходцем, надо уметь пользоваться старым. Впрочем, в музыке я профан, могу ошибаться, нужен жестокий и професиональн* ценитель.

Говорят, что меланхолия – неотъемлемая часть русской души. Наверное, так и есть. В ней находит отражение бескрайний и грустный русский пейзаж. Можно ехать целый день: ничего вокруг не изменится.

Слушал музыку Софьи Губайдулиной. Нравится. Плавающая структура, открытая. Что за ней? Новый мир со своими законами. Как туда хочется попасть! Не получается.

Как вырваться из тусклого бытия? Куда не кинешься, везде мафия. Большая или маленькая, что не имеет значения. Одному никак не пробиться, затопчут, как уже затоптали. Работаю. Играет Софроницкий. Академист. Сидя в комнате изображает космические бури. Женщина бы сказала: дорогой, работать надо а не изображать. Не умеешь, найдем другого. Академизм. Он не опасен, устраивает власть.

Опять произошел очередной скандал. Я конечно заявил о полном разрыве. Сценарий один и тотже, даже скучно. Опять мелодрама? Да. Впрочем, поживем, увидим. Будут жалкие слова и слезы, все как полагается. Дешёвый американский фильм со счастливым концом. Против стонов мужики безоружны. Мужики, вы мужики! Жалкий народ, смотреть на вас противно, на тебя Лебедев тоже.

Слушаю радио. Ведут передачу о русской поэзии: Маяковский, Блок, Волошин. Роняют фразу: «В искусстве, слава Богу, нет прогресса». Правильно. То же самое, что когда-нибудь будем в земле. Ну и что? Ничего.

Поговорим о форме, – «сердце искусства». 20ый век – время формальных откровений, нового взгляда на мир. Форма живет и художник вместе с ней. Соединяясь они рождают произведения. Почему одна работа дышит, а другая нет, где истоки? В самом художнике. Творческий человек → непрерывно импровизирует, создавая собственную реальность. Технарь нет. Использует готовое решение, ничего не придумывает. Здесь отличие. Творческий человек растворяется в окружающем мире, черпает из него силу, потом снова её отдает. И так до бесконечности. Идет непрерывная переоценка ценостей, мучительная, непростая. Он часто не выдерживает, ломается. Одинок, никому не нужен, работы не продаются. Вообщем нищета. Технарь всегда приспособится, действует по ситуации. Их большинство. Они у всех на виду, любят вещать, имеют деньги и все остальное. Теперь о прогрессе. В Священном писании тоже сказано, что ничего не меняется. Правильно. Но когда-то ездили на телегах, а теперь летаем на самолетах. Два дяди забыли старую истину: «Все проходит». Их поэты уйдут, придут нов* и запоют новые песни. Конечно, все поют об одном и томже, но по разному. В этом основное отличие. Дяди забыли о своей молодости, не хотят видеть свою старость и вся их философия – проявление банальноого увядания. Со старостью для них все изменилось, искусство тоже. «Будьте детьми» Этим сказано все.

Сознание современного человека делает новый виток. Я к нему не готов, оказался на обочине, выбраться не могу.

Наша Дума окончательно «съехала». Прут на Ельцина, напирая на его болезни. Он конечно тоже грешный. Хотят сделать мирный переворот, убрать из президентов. (Что получится посмотрим.

Все кончилось банально, как я предпологал. Она позвонила, почему-то взял трубку, знал что будет. Сказала пару слов, я конечно ответил. Что дальше. Опять скис, силы воли нет. Опять сохну по ней и хочу её видеть. Комментарии излишни.

Звонила Катька. Приехать не сможет. Будет 18 марта, через два месяца. Печально. С экзаменами хорошо. Сесия кончится 6 февраля. Если сдаст, победа.

В наше время слово «чиновник» превратилось в ругательное. Неспроста. Примеров много.

Слушаю скрипку, она плачет очень красиво. Старая вещь, писалась для богатых. У них на уме кроме любви ничего не было. Завидую. А может мне кажется?

Романтизм родился для богатых. Некуда девать душевные силы. Природа боится пустоты.

Красота! Как к ней приблизиться? Вот в чем вопрос. От этого многое зависит. Моя жизнь в искусстве тоже. Что такое красота? Она меняется каждое мгновенье, художник должен его ловить. «Мгновенье, остановись!». Легко сказать, да трудно сделать. Эта женщина *ринадлежит всем и никому. Сегодня с одним, завтра с другим, она ничего не прощает, уходит, оставляя одни воспоминания. Её все быстро надоедает, требует непрерывного обновления. Самая капризная любовница на свете.

«Иван Сусанин» – пример «квасного патриатизма», взятого нашей властью на вооружение. Глинка писал на заказ. Талант большой, а жить надо. Жаль конечно. Мать мне много рассказывала о Шаляпине со слов её отца, который входил в «банду Шаляпина». Его восхождение началось со сцены из «Сусанина», где он встал на колени и пропел «Боже царя храни», что по действию не пологалось. Поступок холуйский конечно, но «голь на выдумки хитра.»

Мать стареет на глазах. Уже 87 лет. Что дальше?

Безумно хочется жить. Душа, отзовись, куда ты провалилась? Старая песня.

Разговоры о смысле жизни – голая болтовня. Его не существует в природе. Человек придумал игрушку и носится с ней как ребенок. Умные люди молчат. Просто живут и все. Лебедев, равняйся на них.

Старая реальность не работает. Нужна новая. Где взять? Выдумать. Легко сказать, да трудно сделать.

За обывательской суетой забыли главное: мы живем в космическое время. Космос счастья не принесет, будут другие несчастья похуже наших. Нельзя отстать от времени, тогда полный проигрыш по всем статьям. Какова роль искусства? Дорога к Богу. Зрелища останутся, и похлеще наших. Искусство будет для избранных.

Наступило агрессивное, индивидуальное, жестокое «энергетическое искусство». Сила – богиня, ей будут молиться. Рождаются новые критерии творчества, новые человеческие ценности, новая религия. В искусстве – полная отрешенность от бытия как высшее достижение человеческого духа. Оно не за горами, уже близко.

Диалог: Дягилев – Стравинский. Один платил, другой подчинялся. Песня старая как мир. Деньги нужны,на вдохновении не проживешь. Отношения между чистым и комерческим искусством решается в пользу второго. Даже у Стравинского. Что делать нам, простым смертным?

Никколо Паганини. «Каприз». Гениально. Откуда он упал? Был ужасно некрасивый, но когда играл — преображался.

У меня животный страх перед будущим. Завидую дельцам от искусства. Делают деньги, не о чем не думают, живут и все. На остальное наплевать.

В американском представительстве в Ек-ге в марте предлагают выставку. Если случится, назову «капризы любви». Только сомневаюсь. что получится.

Жизнь уже творчество. Человек сам создает индивидуальную картину мира, а искусство только отдельное звено.

Интуитивность и бессознательность в искусстве. Я за это.

Моя женщина меня спасает. Забываю обо всем. Конец будет тоже, он никуда не денется.

Эмоции мешают жить. Я мешок для страстей. Звучит как у Шекспира или Пушкина, на худой конец как у Достоевского. А если проще, то ты Лебедев устарел, а признаться не хочешь. (На тебя похоже.)

Выставка в американском центре срывается. Не дают гарантии сохранности моих работ. Время не пришло.

Часто слышу фразу: «Власти приходят и уходят, а народ остается.» Какой «народ», где остается, что за «власти», ничего не понятно Русский человек и без выпивки болтун.

Европа горячо обсуждает расширение НАТО. Забыли, что Россия – агрессивное государство. Бывшие друзья всеми силами рвутся в НАТО. Европа забыла Гитлера и Сталина. Надо им вспомнить.

Только непрерывная переоценка всего сущего дает силы выжить. Другого пути в искусстве нет и быть не может.

Наука меняется на глазах, возможности её растут. Способы уничтожения тоже. Надвигается мучительное время с дикими жертвами. Люди из будущего с умилением вспомнят о нас. Наши войны им покажутся детскими играми.

Есть люди, которых никто не замечает, даже соседи. Когда умирают никого не волнует. Мало ли что бывает, все мы смертные. Потом вспоминают с недоумением и пожимают плечами. Ах да, был такой невзрачный и смешной, все что-то ругался. Женщина была в сто раз лучше его. Говорят, работы дорого стоят, вчера продали одну штуку за нормальные деньги. Какие-то пятна, ничего не поймешь, дома вешать нельзя, некрасиво. Художники смешные люди. Главное они никому не нужны, всем мешают, я считаю.(Пишу про творческих людей.)

Ты приятель дошел до последней черты. Твоя женщина придумывает все, чтобы не возиться с тобой. Ты ей надоел, она тебя терпеть не может. Через десять минут стонет, охает и все такое. Спектакль. Такое бывает через полчаса и то не всегда. Пристаю к ней каждый день. Через день на мне нет лица. Говорят, что климакс сопровождается повышенной сексуальностью, которая меня замучила. Её тоже. Жаловался врачу, делает умную физиономию, утверждает что нормально. Ему бы такое, выход сразу придумал.

Оглядываясь в прошлое, поражаюсь своему идиотизму. Слушал всяких дипломированных дураков. Историки назовут наш время – «смутным», государство – «страной дураков», художников – подхалимами и лизоблюдами. В России искусство всегда служило власти: авось перепадет кусочек. Перепадало. Только не тебе, Лебедев. У него видите ли самолюбие.

Абрам Терц говорит интересные вещи: сначала было искусство, потом жизнь. Религиозное толкование мира.

Слушаю четвертый концерт Бетховена. В музыке немцы гениальны, в философии тоже. В визуальных искусствах обычные. Каждому свое. Играет Гилельс, (он уходит в прошлое, будущее для него не существует, закрыто.) Увы, музыка как женщина стареет, блистательная красавица, превращается в ужасную старуху. Академисты прошлым живут. В бой идти не надо – пусть погибают другие. Если Бетховен только «точка отсчета», тогда все впереди. Гилельс в другом качестве.