Дневник №2

Со мной творится черт знает что. Хватает на один сутки. Пьяный ползу к ней и как преданный пёс тихо скулю. Согласен на все, лишь бы не выгнали. Она меня лечит, потом отпускает. Через день все повторяется сначала.

Искусства по заказу не бывает. Любви тоже.

Слушаю современную симфонию француза Андри Детинье, написанную к 50 летию Бостонского оркестра. Её причислили к выдающейся. Голый академизм, все по науке. Тянучка. Корни современной музыки в космосе, на земле ей делать нечего. Живописи тоже.

«Картинки с выставки» Мусоргского в оркестровке Равеля. Скучно. Автор посвятил художнику Гартману. Его не видел, слышал от Стасова, который во всем искал народные корни. В искусстве их нет как в науке. Сей теоретик ходил в красной рубахе. Смешно. Существовали народные промыслы, всякие поделки, игрушки, чашки, логики и все такое. К «Заседанию Государственного Совета» Репина отношение не имеет.

Вселенная расширяется, занимает новые пространства. Значит есть куда. Что за вселенной? Материалисты считают материю причиной самой себя. Схоластика. В материальном мире из ничего ничего не рождается, вроде из ничего в никуда. Несерьезно. За материальным миром существует другой, духовный. Поговорим о делах человеческих. Беря Бога на вооружение, церковь служит самой себе. Материалисты, объясняя мир тоже служат самим себе. Куда деваться простому человеку? Везде чернокнижники и фарисеи. Старая церковь умерла, необходима новая. Материалисты ничего не объясняют

Видел Ельцина по телевиденью. Никакого впечатления. Раскол между народом и властью растет. Порядка нет и не будет.

Слушаю современную классическую музыку. Впечатляет. Создана в 95 году. Перевожу на живопись. Пока не получается.

У души есть тело, у тела есть душа. Старая истина не требующая доказательств. Художник вне формы не существует. Форма – не следствие, как у концептуалистов, а самостоятельная величина. В этом ограниченность концептуалистов.

Свалки, отбросы, помойки живут собственной жизнью. Они живые, несут колоссальную информацию, на них печать человека. Распад –тоже жизнь. В голове вертится грандиозная выставка из отбросов. Форма умирает, она мучается, кричит от боли, обессиленная идет к смерти. Называется «Симфония смерти». Экспонировать на фоне религиозной серии. Начало и конец. Начало прекрасно, конец ужасен.

Сотворил опыт с несколькими работами сделанными гуашью. Опустил их в ванну с водой и посмотрел что получилось. Непредсказуемый результат. Работы зажили новой жизнью. Кое-то дополнил, продолжил. Прихожу к простому выводу, он на поверхности. Творчество уже таинство, в этом жизнь искусства.

Предвзятых мнений в искусстве не бывает. Если искусство – открытие, результат неизвестен. Когда известен, искусство умирает. Многие со мной не согласятся: Человек живет не в облаках, а на земле и должен с этим считаться, скажут они. Правильно. Там где начинается земля, искусство теряет крылья.

Меня волнует вопрос о «случайном в искусстве». Так ли оно о случайно?».

«Реквием» Доницетти. Целую неделю ходил под впечатлением. Несет трагический заряд. Надо в душе пережить божественную смерть, перемучится до конца и возродиться заново. Великий подвиг. «Акадимистам» не под силу, впрочем они в откровениях не нуждаются.

Как хочется вырваться из клетки бывших представлений. Мой мир одряхлел и смотрит в могилу. Где силы для новой переоценки? Переоценка провоцирует душевный распад, нужно начинать сначала. человек и художник боится пустоты. пустоты Конечно, проигрывает всё, не наверстать упущенное. Отсюда срывы, сломы, весь букет неудачника.

Слушал «Шумовую музыку». Впечатляет. Что за ней?

В современном искусстве открытая структура вышла на прямую дорогу. Новый мир, с новыми связями – антипод старому. Я одряхлел, в новый мир не гожусь. его не чувствую. Открытые структуры несут центробежные силы, вечная борьба двух начал отсутствует, только стремление к свету. Наступает новая жизнь, критерии отсутвуют, есть только движение в никуда. Новая философия, новая психология человека должна сменить старую. Иначе человек не выживет. Проблемы остаются, человеческая природа не меняется, отсюда напряжения.

Современный девиз: движение ради движения. Движение – самоцель.

Возвращались к написанному. В чем разница искусства 20ого века с предыдущим, начиная с Возрождения? Сейчас произведения не цель, а средство. Как икона.

Слушаю «Золушку» Прокофьева. Выверты. Форма как платье на женщине, что за ним не знает никто и автор тоже. Пусть возится с бутафорией, женщина достанется другому. Человек неординарный, переживал нетоварный вид. Все художники некрасивые, композиторы тоже.

В «Известии» за 12 марта 97 года появилась статья под заголовком: «Кажется Христос создал миф о своем воскресении». Автор К. Кедров. Пишет о книге С. Лезова, наверное псевдоним. Издательство «Восточная литература РАН. Еванглие, жизнь Иисуса Христа, которую сочинил… сам Христос, создавшим легенду о собственном воскресении. Стала основой для четырех Еванглий, канонизированных церквью. Значит Христос не воскрешался и не обретал на небесах вечную жизнь. Какая будущая реакция официальной церкви на статью? Первый вариант не заметить, второй растоптать. Поживем, увидим. P. S. Книга С. Лезова называется «История и герменевтика в изучении Нового завета.» Название мудрое, простому человеку непонятное. Видимо текст тоже.

Реализм в искусстве уничтожили фотография, кино и телевизор. Художники слабее. Формализм уничтожит компьютор. Художники тоже слабее. Завтра наше поколение будет смешным. Где выход, как остаться на плаву? Основой творчества должно быть бессознательное начало. С ним конкурировать нельзя, оно от Бога.

Перелистал записи. Одно и тоже. Бесконечно пишу о форме, она звучит как прекрасная музыка и радует душу. Осталось за малым, создавать музыку. Не получается. Для меня трагедия. Ну и что? Ходи со своей трагедией, она никого не волнует.

Долго не встречались (неделю). Еле пришел в себя. Что со мной? Мне нужна эта женщина. Купила новые трусы и ливчик, демонстрировалапередомной во всей красе. Ходила по комнате, расказывала их преимущества, говорила что немецкие. Объяснила почему себя хорошо в них чувствует. А мне наплевать, все равно нужно снимать, не спать же с ними. Мужики сплошные дураки. Может поэтому мир не рухнул? Наверное.

В природе элемент «случайного» на каждом шагу. В искусстве тоже. Маленькое примечание. Это мерещится. Ни в жизни, ни в искусстве случайностей не бывает. Человек хочет их видеть, обманывает самого себя. Жизнь жестока, человек придумывает случайность как сказку, за которую дорого платит. Цена огромная.

Настроение ужасное. Сплошные неприятности с моей женщиной. Измучили. Что дальше? Не знаю. Как жить? Не знаю. Чем все кончится? Не знаю. Все на голых нервах. Слезы и все такое. Что я могу? Денег нет и никогда не будет. Живу среди дураков, я ни кому не нужен. У других еще хуже, но они как то → выживают. Значит можно.

Вчера 16 марта в 97 лет умер художник Вазарелли? Возраст солидный, ничего не скажешь. Дилетант пожмет плечами и скажет что и дурак это выдумает, какие токвадраты и прямоугольники ума не надо. А вот Глазунов это да, как живой и все в том же духе. Спорить бесполезно. Чем отличается художник от ремесленика? Тема вечная как мир. Объяснять не буду, художник знает, ремесленику не раскажешь, не поймет.

«Кащей бессмертный» Римского-Корсакова. Королевич поёт Кащевне: «Красавица, благодарю за ласку». Становится смешно и грустно. На сцене одно, за кулисами другое. Называется театральная жизнь. Опера посредственная, в «петушином» стиле.

Мое поколение на 99% не удалось. Один приспособился, другой притаился, третий сломался, кто-то стоит купоны, дельцы от искусства. Дело не в художниках, а в общей ситуации.

Был на выставке Алексеева. Синониум нашего времени, очень уютный, как художник конечно. Работы средние, декоративные, похожи одна на другую, нравятся женщинам. Он «женский художник». Роста нет, плохой показатель. Зато есть деньги и будут дальше. Он человек «придворный», этим сказано все.

Сам факт мало что значит. Отношение к нему рождает жизнь и искусство. Впереди музыка, все принадлежит ей. Живопись, скульптура, архитектура тоже музыка. Теперь о поэзии. Должна нести смысловую нагрузку, иначе не нужна. Собственная музыка, звучание особенное. Имеет свою специфику как все остальное. Сливаясь с чистой музыкой переходит в новое качество, составляя единое целое. В этом её неповторимая ценность. Все искусства объединяясь представляют грандиозную и прекрасную картину.

Слушал БИ-БИ-СИ. Театральная жизнь Англии сегодня. Шекспир заново интерпретируют, из 16 века переводят в 20ый. Никто не возмущается. Попробуй Пушкина перекинь в 20ый, будет столько шума и треска, что оглохнешь. Все проходит. Шекспир и Пушкин тоже. Существует одно – время. Великая истина, человек её не хочет признать.

Религиозная передача. Существует рукотворный образ Марии на камне. Каменотесы решили его уничтожить. Сколько не долбили, ничего не получилось. Красочный слой непрерывно углублялся. Где камень сейчас? Не сказали. Похоже на сказку. Официальная церковь использует вымыслы, ей чудеса необходимы, её статус низкий. Надо повышать любой ценой.

Скучно.

Где достать «Эклизиаст»?

Нана Брегвадзе: «Мы странно встретились и странно разойдемся». Звучит.

Сталин считал себя Иваном Грозным. Эзейштейн знал это. Фильм о Грозном завуалированный фильм о Сталине. Музыка Прокофьева. Хорошо заплатили. Сталин внимательно следил за созданием картины и вносил корректуру. Режисер бесприкословноподчинялся. Вторую серию хозяин запретил, остались обрывки: не понравилась. Мудрецы вообразили, что Эйзенштейн подсунул Сталину «мышеловку». Идиоты, она стоила расстрела. Лучшего фильма в своей жизни не видел и никогда не увижу. Теперь о другом. Грозный был голубым, Басманов его сексуальный партнер. Сталин этого не знал, ему боялись сказать. Сия правда могла дорого стоить. Съемки роскошные, игра артистов тоже. Режисер создал тысячи рисунков, по которым работали операторы. Автор вмешивался во все, собирал в единое целое составляющие фильм. Нельзя ни убрать, ни прибавить не одной детали. Лишнего нет. Потомки не забудут. Музыка хорошая.

Моя женщина очень русская, еще богемная, с ужасными срывами. Сексуальная, тоже со срывами. Человек настроения. Я тоже.

Мучают цветы на снегу. Серия. И еще женщина на снегу. Серия.

«Не смеются только дураки». (слышал).

В моей глупой голове цельной картины мира нет и не предвидится. Что делать? Жить. И еще умирать на женщине. Единственное что получается.

Сексуальность людей растет не по дням, а по часам. У Пикассо она была до 90 лет. У наших мужчин тайное желание остаться на плаву. Каждый думает, а вдруг. Думает 70 лет, у меня девочка 20ти лет. Увы, только мечты. Чудес не бывает.

Советы женщине: «Каждый мужчина требует выгула». (Слышал.)

Город в бомжах, они везде. Один бомж как собака обнюхивал ящики, нашел мешочек с макаронами и съел. Мимо проезжал мерседес. Заметили и отвернулись. Да, Нищета – страшная вещь. Кто понюхал её, не забудет до конца жизни. Бомжи плодятся на глазах. Скоро власти примут меры, будут вылавливать и отправлять в спецлагеря. Другого выхода нет. Стыдно перед иностранцами.

«Россия во мгле.»

Божм, которого видео недавно, встретился на Декабристов. Шел с сумкой, повернул к помойке. Он каждый день их обходит. Болтается целая команда. Можно возмущаться, взывать к Ельцину. Они существовали при всех режимах. Раньше вылавливали как собак, они где то подыхали. Сейчас на виду. Вся разница.

«Генетика – продажная девка империализма». Прочитал в старой книжонке.

Идет дебаты о российском флаге. Коммунисты за красный. Он должен быть только красный, как кровь. Чья кровь?

В работе с компьюторомхудожник должен предусмотреть ошибку. Искусство и логика несовместимы. В будущем компьютор будет инструмент как рояль или скрипка в музыке. Скомпьютором конкурировать нельзя, его можно использовать. Как в шахматах.

В Питере 5000 тысяч проституток. Час стоит от 400 до 5000 тысяч рублей. Накладно.

При сталинском режиме кино было «фабрикой грез». Чем жизнь горчее, тем кино слаще. У Гитлера тоже самое.

Творчество – крик человеческой души. Реальность – строительный материал, им пользуется художник когда не хватает воображения. У реалистов воображение отсутствует. Они не знают что это такое. Современных художников не понимают, считают проходимцами. Отсюда агрессивность, переходящая в тихую ненависть. Не дай Бог придут опять к власти, нам придется плохо. Все возможно.

Часто звучит Бах. Нам странно слышать уравновешенное, спокойное, умиротворенное звучание. Напряжения нет, как в старой немецкой живописи, где все гладко и чисто. Скучно. Бах раздражает, там русскому делать нечего. Идет Верди. Сплошные «страсти-мордасти». Каждому свое. Русскому подавай грусть, ностальгию и всхлипы. Поплачет, успокоится Бах у музыкантов – это хороший тон, играют все кому не лень. Конечно только академисты. Где всё в прошлом. Как их женщины терпят? Значит устраивают.

У художника одна забота, заниматься собою.

Политические коллизии в России напоминают коммунальную кухню. Те же повадки. Кто кого обманет.

У художника одна забота – это он сам. Другой нет.

Жизнь – дорогая штука. В человеческом стаде она стоит копейку. Дороже не была и никогда не будет. Такова природа человеческого стада.

Состояние плохое. Где встречаться Она старается помочь. Плохо сплю, опьянение Оно долго не проходит, доводит до изнеможения. Тяжело по ночам. Доехал.

Фортепьяно со скрипкой. Отрешение от земного, денег, хлеба, всего остального. Надо только любить. Музыка закончилась. Исполнялась еврейская мелодия, автор какой-то Гумель. Прекрасно. Тоскливо. Новая мелодия другого исполнителя. Опять тоска. Евреи усталая нация. Сегодня 19 апреля день поминания 6 миллионов евреев, погибших в лагерях. Их никогда не забудут, а русские уже забыли Гулаги и 60 миллионов погибших. Странная нация.

У каждого человека собственная сексуальная жизнь. Однако есть общие правила. как в любом деле. Их у нас нет, как культуры вообще. Все уничтожили.

Хватает на 12 часов. Как жить дальше? Спать не могу. Мучает.

Форма не важна, главное что за ней. Могучая жизнь, дающая силу человеку. Живет по своим законам. Как в неё погрузиться?

Жизнь от Бога, церковь от людей. «Не путай Божий дар с яичницей». Сам запутаешься.

Реальность жестока, ведет человека к смерти. Противодействие есть? Искусство? Творчество? Да, лучше что-то, чем ничего. Помогает слабо.

Сегодня 8 мая 1997 года. Исполняется 7 лет моей встречи с Людмилой. Я о дате забыл, она напомнила, как все женщины. Как отметить? Что-нибудь придумаем.

Слушаю скрипку с оркестром. В душе тишина. Спокойное умиротвореное звучание, на душе красивая мечта. Оказывается Шуман.

Уровень сознания толпы отстает от времени. Здесь заложены истоки человеческих отношений, на которых строится государственная система. Отсюда неравенство между людьми. Производство непричем. В Америке промышленность на очень высоком уровне, а неравенство остается как и везде. Опять звучит чистый романтизм.

Главное не тело, а душа. Она цветет и увядает как все живое. Как продлить её жизнь? Бороться, идти на жертвы? Не хочется. Жизнь – сплошные жертвы, даже скучно. Приходит новое время, нужно действовать, жертвами не отделаешься. Христос к жертвам не призывал, это потом придумали.

Чарльз Кёклин прекрасный композитор, могу слушать часами. Новая живопись

Мучает душевная пустота. Душа умерла, новой нет. Тяжело.

Ненавижу замкнутое пространство. Говорят, что американские миллионеры у себя дома совмещают различные помещения в одно целое. Получается большой зал. Я их понимаю.

Слушаю современную космическую музыку. Впечатляет. В голове рождаются цветовые структуры. Нужен компьютор. Колоссальные размеры, форма и цвет в беспрерывном движении. Боже, как искусство отстало от времени. Переходной возраст всегда уродлив. Как вырваться на свободу? Как мне надоели художники, искусствоведы, музыковеды и вся художественная братия.

«Свобода» сравнивает Моцарта и Сальери в пользу Моцарта. Они два гиганта. Думаю, что очень разные, но равноценны, Раньше думал не так.

Опять скандал. Ну что я нашел в этой женщине? Сам не пойму. Опять никто не уступает. Как я ненавижу вечный сценарий. Начнутся лизания и все прочее. Наступит кратковременный мир. А дальше?

Новое время рождает новое пространство. Будущее искусство займется пространством во времени. Нужно начинать сейчас, иначе опоздаешь. Пространство растекается вширь и глубь, границ не существует.

Блистательный Россини. Проблем с формой не было. У художников вечные проблемы с формой, больное, слабое место. У музыкантов часто нет, полная свобода. «Мечты, мечты, где ваша сладость»…

На нашего брата художника лучше смотреть со стороны, не вдаваясь в подробности Не дай Бог окунуться в профессиональное болото! Бездарность, бескультурье, сплетни, зависть, деловая богема создают букет человеческих слабостей. Не люблю художников, они меня тоже. Что я заработал, то и получил.

Прошло 11 лет после катастрофы в Чернобыле. Заражено много квадратных километров. Трагедия века и всего человечества. Радиация попала в руки проходимцев и идиотов.

Выставка «Диссонанс».

Чиновники – особая порода. Они антиподы художникам, между ними полная несовместимость, взаимное раздражение доходящая до ненависти. У меня со Стародубцевым не получилось. Деньги, деньги, где вы? Я стал бы сразу хороший и Стародубцев тоже, а так…..

Настоящее искусство как вспыхнувшая звезда. Когда она потухнет, никто не знает. Приходит и уходит, а человек остается. У нее нет предшественников, нет последователей. Она одинока. Так будет всегда.

Мафия толкает Понаровскую вместо Пугачевой. Здесь Кобзон и другие. Используют телевизор, журналы, газеты, радио и конечно общественное мнение. Не получилось.

В Риме статуя Марка Аврелия снята с площади и помещена в музей. На её место поставлена копия: один к одному сделанная с помощью компьютора. Появление компьютора как появление огня у человека.

Музыка футуриста Александра Масалова. 1924 год Очень понравилась. Называется «Легенда». Почему передают мало вещей из 20х годов? Непонятно. Видимо все уничтожено.

Сделали из Шостаковича страдальца за истиное искусство. Если он страдалец, тогда кто растерянные в гулагах? За ним стояла великая мафия, не надо делать из него святого. Композитор он хороший, это в его пользу, но не святой.

В 1997 году отмечается 30-летие движения «хиппи». Уход в «кайф» вот главный лозунг. Время их прошло, а у нас только начинается. Мы как всегда отстаем.

Алла Пугачева в Дублине заняла 15 место. Пела «Примадону» с автобиографическим уклоном, переживательным. Она уже старушка. Кому она нужна? Да еще с ностальгическим уклоном. Заявила, что будет петь, а провал её не волнует. Волнует конечно, поработали люди от Понаровской.

Что такое мысль? Форма. Она подчиняется собственным законам, ею можно оперировать. Какое место форма занимает в живописи? Должна синтезироваться с пространством, светом и цветом. Еще со временем. «Мысль» можно заменить словом «сознание», ближе к истине. Откидывать сознание нельзя, образуется провал.

Прочел интересную информацию. Люди дали сигнал в космос на специально выбранную звезду. Сигнал дойдет через 24 тысячи лет. Скорость колосальная. Увы, человеческая мысль быстрее света. Бог не скинут и скинут вообще не будет. Иначе человек погибнет, уничтожит сам себя.

Композитор Тищенко. Симфония. Пахнуло свежестью.

«Россия во мгле». Название выставки.

Мысль быстрее скор. света. Чувство быстрее мысли.

Сегодня 9 мая 1997 года. Ельцин виляет туда-сюда. Сейчас в сторону правых. Он политический труп. Покушения сработали: что прикажут, то выполняет.

Услышал жестокую вещь: Немецкие нацисты поместили в швецарские банки золото в слитках на 5 миллиардов доларов. Золото зубное из концлагерей. Видимо тоже самае было у нас, только молчим.

Мне 59 лет. Боже мой, сам не верю. Реально говорю о моей жизни. Она истерзана, искалечена, изуродована до предела. Силы истрачены на противостоянию злу, чтобы остаться человеком. Мое поколение погибло… Пришли новые люди, художники тоже. Они конечно грешные, но «лучше нас во много раз», другое качество. Все правильно.

Бетховен потрясает, открытая рана, которая не затягивается. Крест художника везде одинаковый.

Душа и космос едины. Был человек в космосе или нет – не имеет значения. Космос в душе.

Рахманинов. Для нас он странный человек. Переживания, переживания, переживания и больше ничего. Первый признак упадка. Секс ради секса, деньги ради денег, музыка ради музыки. Как тяжелая, неизлечимая болезнь. Сейчас модный, уходящее поколение на него молится. Был некрасивый, движущая сила его творчества. Такое бывает. У Паганини например. Правда, тот шел в атаку, этот переживает.

Вечный вопрос. Где искусство начинается, где кончается? Ответит комьютор. Ждать недолго.

Мужчине необходимо много женщин. Такова его порода. От одной он выродится. Для мужчины чем больше женщин, тем лучше.

Мендельсон. Акварельная живопись. Скрипка красиво плачет. Впрочем, она у многих плачет. Романтизма без слез не бывает.

На своем веку я встретил двух женщин, которые законченные стервы. Первую звать Вика, с ней работал, делали одно дело. У нее муж в два раза выше её, одной рукой может любого размазать по стеклу. Превратила его в жалкое существо, говорит, что импотент. При ней боится сказать слово, выродился в алкаголика. Когда он выпьет она его бьет. Всякий мужик ищет в женщине душевный покой, правда редко находит. Вика мужа непрерывно травмирует. Тяжелое впечатление. Вторая женщина моя. Покой мне не нужен, я не хожу с протянутой рукой. Вчера вечером случилась смешная история. Телефонный звонок, поднимаю трубку, её голос очень ласковый. Почемуто вспоминает наши сладкие времена, ласки и все такое. Не пойму что случилось? Небо на землю упало? Оказывается у неё заболела нога, очень беспокоит, не знает что дальше делать. Вдруг понадобился Лебедев. В телефон голос: ты меня не бросишь Приходи, хочу тебя видеть и ощущать. Чудны дела твои Господи! Они подружки, стоят друг друга.

Художественная братва в основном неудачники. Особенно мое поколение. Сейчас Ситуация изменилась. Пришло новое поколение. Конкуренция, с которой необходимо считаться. В старые времена существовал четкий табель о рангах среди художников, он санкционировался свыше. На нем все держалось. Существовало четкое распределение мест. Старая гвардия объединяется против молодежи, уходит в подполье, действует старыми методами. Жалкое впечатление. Надо быть объективным. В большинстве своем не пьют, лет десятпросидят. Молодежь пьет, ломается, вообщем богема, к сопротивлению не способна. Но время работает на них, будущее за ними.

На Широкой речке проходил через поселок миллионеров. Каждый дом стоит несколько миллионов. Осталась старая психология бедных людей. Разводят теплички, кустики, понастроили сараи. Зачем? У них большие деньги, возьми и купи. Нет, копаются в земле. Они простые мужики и бабы, кроме мужицкой хитрости ничего. Впрочем любое первоначальное накопление начинается с воровства, даже в Америке. Что о нас говорить!

Художники – трусливая порода. Вывелась за 80 лет советской власти. Кто не вписался в «прокрустово ложе», физически уничтожен или морально раздавлен. На плаву остался человеческий и художественный мусор. Надежда на молодежь, она лучше нас.

Выражение: «Блеск старения». Относится в Рембранту. В искусстве конечно.

Человек и толпа требуют непрерывного эмоционального выброса, иначе они уничтожат друг друга. Религия и индустрия развлечений делают одно общее дело. Христианство «переживательное», особенно провославие. В церьковь ходят сплошь женщины, мужчин мало. К власти женщин в России не придут никогда, признак феодализма. Мужчины вырождаются. Что впереди?

Церковь противится сексуальному образованию детей.

Скрябин – страдающая душа. Почему в России любят страдать? Целый ритуал. У многих страдания – смысл жизни. Как говорит моя мать: «Делать им нечего». Согласен.

Художники рисуют музыку, она ближе к истокам, к космосу. Через космос к Богу. Осталось за малым, а именно, как сие совершить? Начинается профессиональная кухня, она плохо пахнет. Другого пути нет. Трагедия для художника и человека.

Мне моей женщины хватает на 12 часов. Потом раздражение, агрессивность, слезливость, весь букет всякого мусора. Два дня ходил и гладил себя, так было хорошо. Никакая полуголая бабешка меня не волновала. Увы, потом началась старая песня. Мне нужен гарем, как у моего деда.

27 мая 1997 года должно быть подписано соглашение Росси с НАТО. Победа демократии. Что дальше?

В искусстве как в природе присутствует цикличность, все повторяется, ничего нового. Египетское, древнеримское, древнегреческое искусство обрело новую жизнь через много лет. Классицизм, барроко, модерн, можно продолжать дальше. Современное искусство сомкнулось с первобытным. Так должно быть.

Продаются только «товарные» работы, другие нет. Зритель непрерывно требует зрелищ и за это платит деньги. Теперь о Ван Гоге. Работы долго не продавались, не товарные. В дешовых рамках, с «намазанными» красками, с некрасивыми мужчинами и женщинами. Кому они нужны? Никому. Пишутся тома исследований о Ван Гоге, а этот фактор не учитывается, его не существует. Искусствоведы в производстве не учавствуют, не знают требований рынка, живущий по собственным законам. Дураки. Художника понимает только художник и никто больше. О Ван Гоге стали писать художники, он стал продаваться.

На меня надвигается тяжелый кризис. Который по счету? Устал считать. Жизнь художника, будь она проклята «не себе, не людям», сплошные срывы. Опять переоценка. Реальный мир не интересен, душа молчит. Скучно жить. Вечный опрос: как начать сначала?

За 21 мая 1997 года в «Известиях» напечатана занятная статья «Время собирать камни». Автор М. Монастырский. Оказывается, Ким ИР Сен великий, мудрый руководитель ведущий народ по правильному пути. Выдержки из статьи: «Это был человек поражавший всех тех, кто знал его своим глубоким природным умом, безошибочной политической интуицией и редким талантом организатора… Идеи равенства, социальной справедливости, коллективистского устройства общества вдохновили лучших людей во многих странах мира. В Корее носителем этих идей стал Ким ИР СЕН.…. Никто и никогда не сможет упрекнуть Ким ИР СЕНА в том, что он был чей то марионеткой…. Это как раз то, от чего не могут открестится южно-корейские руководители…. Недавний переход на юг секретаря ЦК ХВАН Дян Оба проблема для психиаторов…. Давайте первыми протянем Пхеньяну руку….» Теперь от себя. Права человека в Северной Корее в статье не затронуты. Там фашизм, люди мрут от голода. Мертвых сразу не закапывают, ждут разложения, иначе их раскопают и съедят. Зачем газета напечатала статью? Я еще детским умом помню корейскую войну. Север напал на Юг, захватили почти всю Южную Корею. Американцы успели подойти и откинуть коммунистов обратно на Север. Погибло много корейцев, русских, американцев. Через три года заключили мир на той паралели, с которой начинали. В статье война упоминается между прочим один раз как ординарное событие. Статья провокационная. Зачем? Чтобы узнать мнение людей. Был резонанс не в пользу коммунистов. Еще Корею нужно кормить, а нам самим есть нечего. Для «Известий» нехороший ход, дурно пахнет.

В Ленинграде состоялась художественная выставка «Гармония и контрасты» с оглядкой на советское искусство, начиная с 17 года и кончая 97 годом. Мнения противоположные, доходило почти до драки. Особенно искусствоведы дрались не на жизнь, а на смерть. Началось время переоценок, оно поставит на место всех, вся и все. Результаты будут жестокие. Давно пора.

Фотография в газете довольно многозначительная. Родионов (министр обороны) в штатском перед кучей высших офицеров в форме. Реакция властей резко отрицательная. через некоторое время Ельцин убрал Родионова. В официальном месте он послал всех на ….. (мат). Вообщем очень далеко. Дела дворцовые.

В «Известиях» появилась ответная статья на прославление Ким Ир Сена. Очень осторожная, однако критикующая культ личности. Спектакль. Дешовый.

Москвичи устроили «подвальную выставку». Все называли своими именами. Картина жестокая.

Ван-Гог – предвестник космического искусства. Этим отличается от современиков. Боже мои! Какая дикая цена: вся жизнь. Почему новое облекается в человеческие страдания? Не хочу верить старой истине, она ужасна.

Певец Юрий Гуляев. Придворный человек, голос есть, петь не может. Голая патетика, дешевка.

Звучит Моцарт. Душа замирает. Увы, в его смерти большую роль сыграли врачи. Сделали слишком сильное кровопускание. Был целый «букет» болезней. Голова, почки, половой тракт и т. д. Его не убивали специально. Версии разные. Статья о смерти Моцарта. Утверждается его медленное отравление. Моцарт был массоном, это не устраивало официальную власть. Звучит неубедительно.

Время все объединяет, кроме него ничто не существует. Только Бог. Человеку неподвластно.

Поэзия Льва Лосева в авторском исполнении. Лирика теплых московских квартир. Уехал в Америку, мафиози, стрижет купоны, пришелся ко двору. Комнатный, уютный, ласковый поэт. Публика любит.

Любви без ненависти не бывает. Печально конечно, деваться некуда. А если бывает, то короткая, пришла, ушла. И еще. Любовь созидание, ненависть разрушение. Человек больше разрушитель, чем созидатель, ненавидит много, любит мало. Возможности разрушения растут в геометрической прогрессии. Конец света неотвратим?

Вернемся к Галине Вишневской. Опять академизм. Читает свои дневники. Опять дешовая патетика. Конечно страдает за настоящее искусство. Вокруг враги хотят её растоптать. Обиженная и оскорбленная. Перечислила кучу орденов, медалей, званий на целую простыню её регалии не поместятся. Онаконечно «великая» певица, свято верит в собственную гениальность. Вещает. Существует другое и очень важное, а именно: Нравится публике; с этим необходимо считаться.

Гайдн. Большой художник, благополучный человек, антипод русской душе, где все «шиворот навыворот». Раздражает.

Больше немец чем Гете быть нельзя. Заумь разведенная на переживаниях и вере в собственную исключительность. Не приемлю. В истоках любой нации заложен распад, у русских особенно. Старая и скучная песня.

«Ищи женщину, власть и деньги» Этим сказано все. (слышал)

Сегодня день похорон Окуджавы. Текут дозволенные речи, они раздражают. Поэт был в моде. очень переживательный. Мы все мелко плаваем, какой то Окуджава сидит в наших мозгах. Интеллигенция, тебя не приемлю, не стоишь ненависти, она дорого стоит.

Художники – грешные люди. Группировки не ладят, искусство на корню. Погибают много порядочных людей, остаютсябездарности и чиновники от искусства. Для них чем хуже, тем лучше. Бороться невозможно, нужно уйти в сторону. Чем я и занят. Другого пути не вижу.

События сдвинулись с мертвой точки. Куда? Поживем, увидим. Процесс необратимый, новая точка отсчета.

Художник работает без усилий, как дышит, иначе искусства нет. Творчества без усилий не бывает. Как соединить несоединимое? Трагедия любого художника. Иду к Богу за помощью. Пишу и слышу «первый концерт Паганини». Пушкин в музыке, на одном уровне. Оба некрасивые, любили женщин, их часто меняли, жили 37 лет, Жизнь как вспышка. Богема.

Вебер. Дерижирует Артуро Тосканини. Два гиганта в едином потоке, оба «формалисты» своего времени, предшественники современной музыки. «Приглашение к танцу», – ретро. Можно слушать бесконечно. «Дон Поскуале» Доницетти. Прозрачная акварель, воздушная структура, живопись 18 века, голубое пространство с глубокими провалами в пропасть. Вагнер. Не трогает. Верди. «Сила судьбы» Могучее полотно человеческой жизни. Совмещал реальность с воображением. Какая цена сосуществования двух начал? Жизнь художника Тосканини. Везде разный. Ушел. Чистые эмоции мешают прикоснуться к истокам. Обычная печальная история. Судьба многих художников, композиторов, людей искусства вообще.

Танго. Танец испанских притонов 15 века. Сциганами попал в Аргентину, получил вторую жизнь. Снова вернулся в Европу, был запрещен Папой Римским. В 20 веке опять завоевал Европу. В Советском Союзе в 1947 году был запрещен товарищем Ждановым, как «происки империалистов».

Был у ней. С её сыном неладно, попал в дурную компанию. Она переживает, болеет, лежит, а на глазах слезы. Там я лишний, у них свои заботы. Чем могу помочь? Ничем. Он проиграл по крупному, нет денег. Я Предлагал покупателям свои работы. Безрезультатно. В недоумении пожимают плечами: ничего не разберешь. Одна дама посоветовала обратиться к врачу. Считает меня сексуальным маньяком и садистом. Сказал что обязательно обращусь, только вместе с ней.

«Движенье – жизнь». Старая истина, повторяется бесконечно. Ну и что? Что было, то и осталось. Не люблю мудрецов.

Слышал стихи: «И тогда ты станешь моим прикосновением».

Боль объединяет людей она у всех одинаковая.

Нервное истощение. Целый год творческий подъем. В любви тоже. Наступил спад, уже целый месяц перестал работать, прихожу в себя. В любви надо делать перерыв, можно подохнуть.

Звонила она. Болеет, лежит. Говорили много и долго. В конце заявила, что любит. Не комментирую.

Растет информация, искусство приходит к единому знаменателю. Синтез делает погоду в науке и искусстве тоже.

Одна 40ая симфония Моцарта могла сделать его великим. Проблем с формой у него не было, а 40ая – божественная. Я Влюбился: чистое откровение. Он был сын своего времени, даже Моцарт бессилен перед временем.

Шестая симфония Маллера. Дерижирует Бокшай. Длится около часа как в старые добрые времена. Голый академизм. Что за фасадом никого не интерисует. Впрочем там ничего нет, никто не живет. Произведение погибло, ребенок мертворожденный.

Лисициан в 1947 году. Партия Жермона. Старательно выводит завитушки как в 18 веке. ДерижерПокровский – кондовый сталинист, считает его лучшим певцом нашего времени. Мафия одна. Русские дураки! Где предел вашей глупости? Проходимец от искусства за вас решает что хорошо, что плохо. Лисициан царствовал долго в умах публики.

По радио считают «великим артистом» Аркадия Райкина. Что на самом деле? Среднячок, но на своем месте. Содержала и защищала мафия. Старая истина: публика дура.

Встретил мужика Майи Марьиной. Вид потеряный, жалкий. Впрочем разговор о ней. Много лет я просматривался, прослушивался и провоцировался тоже. Считал, что меня не знают и знать не хотят. Прекрасно знают и хотят знать. Все передавалось по назначению людям отправившим её в Израиль. Лебедев дурак. Ходила ко мне в мастерскую как на работу, даже больная. Дочь видимо не причём, у нее свои заботы, сексуальные.

Каспаров проиграл компьютору. Пришло новое время с новыми возможностями. Хорошо или плохо? Ни то, ни другое. Людям из 21 века мы уже примитивы, как нам век каменный. Что вечно? Страх. Он всё диктует Обычный животный страх.

Слушаю оперу Шостаковича «Болт». На заводе буржуазная контра в лице инженера тайно засовывает в двигатель станка Болт. Завод останавливается, план не выполняется, причина не известна. Молодой рабочий коммунист Гешка обнаруживает происки врага, вынимает болт. Станок заработал. Его благодарят, награждают дорогим подарком. Много балетных номеров. Молодые работницы в красных косынках танцуют под аккомпонимент режущей пилы. Происки врага не удались, слышан милицейский свисток, контру настигают и воздают по заслугам. Рабочие довольны. Нам конечно смешно, Шостаковичу было не до смеха. Или болт, или вообще выкидывайся, найдутся другие. Лучше болт все таки.

Сижу, делать нечего, смотрю в окно. На душе пусто вроде не жил, не видел, не любил. Даже странно. Переодическая опустошенность наваливается на сознание.

В России нет и не будет демократии. Тысяча лет были рабами. Из рабов людей не бывает, не получается.

Её нет, мне плохо. Звонила, говорила о важных делах. Скорей бы пришла. Звонил ей домой, говорят что ничего не знают. Мне все неинтересно, сам удивляюсь. Что в ней нашел? Все как у всех. Главное, женские мозги.

Был Дроздов, взял статью, считает что очень самоуверенная. Каждому свое.

«Иисус Христос суперзвезда» Вебер написал оперу в 21 год. Традиционно в основу положены страдания Христа. Опера хорошая.

Сегодня 17 лет со дня смерти Высоцкого. Все в прошлом. Что останется? Ничего. Времена надрывов ушло, больше не вернется, на пороге 21 век с полной переоценкой. Боль проходит, о ней не вспоминают, так устроен мир. Высоцкого забудут как и других. Он сделал свое дело и ушел, цепь времен не порвалась. В этом заслуга.

Антон Брукнер. Работаю под его музыку. Создает душевный заряд. Музыка великая вещь, дает сто очков вперед нашему делу, которое пахнет красками. Музыка не пахнет, а если пахнет, то другим.

Если художник устает от работы, значит художник плохой. Дышит – не устает, ест – не устает, спит – не устает. Когда устает идет к врачу.

Её не было 10 дней. Худо.

Композитор Сен-Санс (не знаю как писать). Пронзительный романтизм. Осень человеческой жизни всегда с надрывом. От этого не уйдешь. Все прекрасно, недолговечно, сплошной трагизм. Для него эмоции – венец человеческого бытия. Неправда, 20ый век это не подтвердил. Много душевных затрат, которые мешают прикоснуться к истокам. Скажи композитору, не поверит. Его время прошло.

Девятая передача «Моцарт и Сальери». У Моцарта первая опера в 20 лет в Вене. Приезжал в Петербург. Теперь о Сальери. При жизни пользовался великой славой, имел много учеников. Бетховен например. За ученье денег не брал. Бетховен посвятил ему много вещей, они сейчас звучат. Еще училась целая плеяда великих композиторов и певцов тоже бесплатно и сын Моцарта брал уроки У Сальери было 7 сыновей и одна дочь. Маленького роста, чистоплотен, с блестящими глазами, вспыльчив, но отходчив. Писал стихи, доброжелательный. Слушаю его музыку, эмоциональ красиво. На старости в 1823 году упал на улице, повредил голову, стал терять рассудок. В 1825 году умер в больнице. На кладбище было много людей. По «завещанию исполнялся «Реквием» его самого. Существует версия покушения на самоубийство в больнице. Интересно другое. Пушкин умер через 16 лет после Сальери. Версия об отравлении была свежая. Пушкин её подхватил в салонах и, как говорят, «использовал в собственных интересах». Вечный вопрос. Верил Пушкин во что писал? Он её не придумал, а слышал. За границей не был, значит слухи. «Ну и что из этого» скажет читатель. Он создает новую реальность, где добро борется со злом. Носители того и другого не боги, а смертные люди, хоть гениальные. Автор как бы поднялся над добром и злом сразу. Все-таки Пушкин.

Работаю, слушаю Берлиоза «Фонтастическая симфония». Божественные звуки.

Рахманинов – русский барин, занят собой. Временами хватается за Бога, ведь бывает худо. Большой художник, раздражает крайним индивидуализмом. Для него форма самоцель, на которою молился, любовался как женщиной. Рахманинов превратился в идола. Интеллигенция видит в нем духовного вождя. Хочу полного обновления, в новом мире. Рахманинову там места нет. В жизни был скромный, любил романтических женщин, неудачниц, они видели в нем спасителя от глупых мужей. Сексуальный Христос! Очень салонный. Искусство ради искусства.

Джаз возник в притонах Нью Орлеана. Судьба джаза и танго одинаковы. Там и здесь проститутки, вообщем, жизнь. Сначала благопристойная публика морщилась, потом взяла на вооружение. Пластические структуры завораживают. Аристократизм во всем. Перевожу звучание на форму и цвет. Среди геометрических структур одна форма переливается в другую. Цвет открытый, как удар. Вот вам и притоны с проститутками!

Опять грандиозный скандал. Общее раздражение, никто никому не уступает. Оскорбления лились как из рога изобилия. Чем все кончитс* Рассказав какой я мерзавец, она временно успокаивалась. Следующий заход начинался минут через 5, ожесточеннее предыдущего. Когда пыл угасал шла на мировую. «Да, я виновата, скажи по-человечески, не оскорбляй как последний негодяй». Я возражал, она начинала снова и снова…. Почему у меня с ней сплошные катаклизмы? У нее есть фундамент на котором держится мир. Спросите какой? Самый примитивный. Чувство собственности, на нем строится все: дети, деньги, мужики, работа, барахло и остальное. Вне собственности в её голове ничего не существует. Новой структуры быть не может, нужна переоценка всего, вся и все. Чудес не бывает. Во мне видит обиженное существо, конечно неудачника. Да, не отрицаю, хотя многого не понимает. Скандал вечером, утром долго плакала, я напомнил о её крестьянском происхождении. Постепенно ситуация уладилась. Сидели прижавшись в парке слушалициган, была разговорчива, знает про всех артистов все, что можно и нельзя. Пришли домой и началось такое, что вспоминать не хочется. Перейдена черта дозволеного. Услышал что никогда не ожидал. Да еще в непотребной форме. Говорила о моем паталогическом садизме много раз. Каждый заход с новыми подробностями. Он не во мне, а в её голове, свято в него верит Итак, скандал, не первый, не последний. Сценарий отработан, у каждого исполнителя своя заученная роль. Что дальше? Проходит неделя без встреч и звонков. Потом звоночек, милый голос и какие-то шуточки. Плохое не вспоминается. Второй голос сначала кожевряжится потом тоже воркует. Далее следует встреча, всепрощение, лизание, ну а финал известен со времен Адама. Жизнь начинается сначала ровно до следующего раза, его недолго ждать. Он конечно случился. Ушла с твердым намерением никогда больше не встречаться. Мне тоже надоело, с ней ничего не получается. Впрочем это домыслы, пройдет время, комедия повторится.

Время прошло, мир не наступил. И слава Богу никогда не наступит. Мы разные люди. Поставили сексуальность на первое место, она делает свое дело, другое разрушает. Много проблем нерешенных, мешают существовать, непрерывно раздражают, вплоть до философии бедных людей, вынужденных выжить любой ценой, любым способом. Я живу хуже чем они, еще беднее. Оказались чужие, раньше говорили о любви и верили. В вере наше оправдание Я устал от нее, не хочу видеть и слышать. У нее тоже самое. Что дальше? Поживем, увидим. Неужели опять спектакль? Такой же бездарный как и предыдущие?

Пластическая структура джаза завораживает. Аристократизм во всем. Цветомузыка. Среди геометрических структур форма переливается в форму, создавая новые формальные пространства, которые рождаются, живут и умирают как все живое. Джаз возник в притонах, значит проститутки завоевали мир, слава им и почет. Академисты с высшим образованием пользуются готовым материалом, стригут купоны. Первопроходцы проигрывают и погибают в любом деле. В искусстве тоже. Уже писал, тема меня волнует и не дает покоя.

В чем разница между интеллигенцией и нормальными людьми? Все переживают по разному. Для обычного человека переживания мешают жить. Интеллигенция старается и стремится переживать, в этом видит смысл жизни беспрерывно истощая себя и людей. Что делать? Нормально жить, не мешая другим. Интеллигенция не умеет, не хочет.

Ахматова (Горенко) не признавала Чехова, он бездарный проходимец. Место его на свалке. Чехов нравится всем кроме Ахматовой. Особенно женщинам, он добрый.

В Германии при опрасах населения 60% немок выразили сексуальное неудовлетворение своими мужьями, 60% мужчин неудовлетворены своими женами и удовлетворение любовницами. Есть над чем подумать. Женщина – наркотик, она не должна бесконечно находится перед глазами мужчины, жена находится и конечно проигрывает, любовница нет. В России проблема острее, жизненного пространства меньше, семейные отношения хуже. Женщина через месяц надоедает, деваться некуда, остается развод или тянучка с семейными драмами. Где выход не знаю.

Возвращалось к больной теме. Женщина – сексуальный наркотик. Вижу наркоманов с их отрешенными рожами говорю себе как Маугли: Я с вами одной крови вы и я». Принимаю наркотик сильнее чем они. Вылечиться от женщины нельзя, если её не будет, попадешь в психушку. Сценарий отработан. Сначала скучно, потом раздражение на весь мир, далее вопросы типа «зачем живу?» Ответить на них нельзя. Следует возбуждение, которое сменяется спадом и так много раз. Силы уходят, все кончается взрывом. Конечно появляется женщина, страсти-мордасти до изнеможения. Вот такая жизнь. Что меня спасает люблю эту женщину. Она мне вер служит, пока не ругаемся иначе все рушится. Мне плохо, ей тоже. Потом наступает мир, все начинается сначала. Если кто то прочтет мои записи, пожмет плечами и скажет: его надо лечить. Что я могу ответить? Принимал таблетки, не помогло. Говорил об этом несколько раз, а «воз и ныне там».

Футбольная команда Саудовской Аравии проиграла Казахстану. Их посадили в тюрьму, обрили голову и усы, что считается позором для мужчины. Еще избили по пяткам. Руководил расправой сын хозяина страны. Международная лига футболистов выступила с протестом. В этой стране феодализм во всей красе. Протесты не помогут. Могли убить. Восток прекрасен и ужасен, чего больше, не знаю.

Джаз Миши Альперина тяготеет к фольклору, к народным истокам. Роскошные вещи напоминают драгоценные камни. Фольклор разный, начиная с Тувинского, кончая русским, грузинским, французским. Русский еврей на 100%. Широкий размах, впитывает разную культуру, синтезирует. Творческий человек. Говорит с акцентом. По его мнению «авангарда» в природе не существует. Искусство не движется, вечно как мир. «Когда слушаю песни русских старушек, которые воют, кричат и плачут, то, если хотите, это авангард». У него собственный взгляд на вещи. Это хорошо.

Если Художник не портит работ, значит не растет. Истина старая не требующая доказательств. Художник вечно недоволен и раздражонпротив мира и его окрестностей. Он придумал собственный мир, куда девать реальность, они несовместимы. Как их соединить? Отдельно они не нужны. Начинаются муки, цена которым жизнь самого художника.

Передает «Свобода». Литературная передача по книге Шкловского с интересным названием «Коммунизм, как произведение искусства». Ищет движущие силы революции, впадает в заумь. Болезнь интеллигенциипорасуждать о чистой идее, которая движет миром. Психология сытого человека, он далек от реальности. Жестокая необходимость заставляет бороться, от нее не уйти как от смерти. Автор потерял чувство реальности. Чем отличается обычный человек от мыслителя? У него страх за себя, за детей, за будущее. Не будет действовать, погибнет. Интеллигенция занимается переоценками, приходит к тому что и простые люди только с опозданием на целую жизнь. Смешно и печально.

Куда не посмотришь, бомжи. Между ними и мною нет разницы: там и здесь темно. Те знают что хотят: наесться, напиться, если получится, женщину. А тебе Лебедев что надо? Ты не пьешь, остальное тоже самое. Все одинаковые, одному повезет, другому нет. Твоя мнимая духовность гроша ломанного не стоит. Бомжи увидели во мне своего, заговаривают. Я их знаю в лицо, есть женщины бомжихи. Народ их сторонится, милиция морщится, уголовники используют. Вечером идут нагруженные до предела рюкзаками и сумками всякой жратвы, собранной на помойках. Дикий рассадник инфекции, дохнут как мухи. Когда пишу эти строки передают минуэты Моцарта. Светлая, прозрачная музыка наводит на божественный лад. Спроси у них, кто такой Моцарт, пошлют на три буквы и будут правы, не до Моцартов. У меня желание сделать несколько портретов. Работа тяжелая как болезнь. Помочь им не могу бесполезно.

Московский патриархат жив не хлебом единым. Говорю о начальстве. Имеет нефтяные вышки, торгует водкой, ввозит в Россию беспошлено товары. Церковь – продолжение власти.

Просто жить – высшая мудрость. Как к ней придти? Близок локоть, да не укусишь. Все ясно, но ничего не получается. Собака не видит цвета, я не вижу истину.

Русские мужчины к старости ломаются, всплывает предыдущая жизнь. Где слабо, там и рвется. Кто пережил климакс, тот уже не мужчина. Примеряю к себе, на сколько хватит. Состояние влюбленности – нормальное состояние, а женщины не хотят с этим считаться, ревнуют.

Композитор Губайдулина. Неплохо. Только «много слов», часто скучно. Растянуто во времени.

Сегодня 40 лет Екатеринбургскому союзу художников. Открыта выставка далекого времени, далеких событий, далеких имен. Общее впечатление замкнутости, мало свежего ветра. Старая власть сумела отделить культуру России от всего мира. Как у неё получилось ответят историки, нам уже не легче. Современное искусство пробивалось сквозь заросли соцреализма. Выставку посмотрел внимательно, натурализм без всякого воображения, Много политики. В основном производство и природа. Выполнены старательно, некоторые с настроением. Ленина, Сталина, колхозников, рабочего класса не было, подобрано осторожно с оглядкой на время. Ушел грустный. Увидев старое, больше ценишь новое.

Притон на Вознесенской горе, где метеостанция. Знакомая бомжиха показывает на своего мужика и говорит: Это моя собака. Он валяется у её ног, грязный, среди старых ящиков. В центре города свалка нечистот, человеческих тоже. Куда смотрит власть? Кругом жизнь, бегут автомобили, а здесь все застыло вне времени и пространстве. Прекрасное место для будущего ресторана и отдыха горожан. Когда сиё свершится? Капитализм, где ты? Пока здесь царствуют бомжи, бывшие люди. Звучит Лист в исполнении Аксельрода. Академизм, заявка на новую интерпретацию, индивидуальное прочтение современными глазами. Между исполнителем и бомжом разницы нет. Там и здесь жизнь умерла, одни воспоминания. Спросите, откуда Лист? Пожилая пара примостилась на скамеечке и слушает записи. Отсюда открывается вид на город, отдыхают и смотрят. Подошел я, увидели, встали и ушли. Посчитали за бомжа. Я примостился на скамейку, долго сидел идти никуда не хотелось. Пришла бомжиха, начались бесконечные разговоры о милиции, которую боится и ненавидит. Дальше неинтересно.

Вдова Моцарта после смерти мужа долго мутила воду, была жадная и беспринципная женщина. За «Реквием сумела пять раз получить деньги. Моцарт писал «Реквием» дня какого то графа и заранее отказывался от авторства. Ему непрерывно нужны были деньги, он играл, много проигрывал. Биография Моцарта искажается в романтическую сторону Он как Пушкин в святые не годился: игра, вино, женщины, вообщем богема. «Реквием» не успел закончить, это сделали его друзья, довели до совершенства. Вещь гениальная. Слушаю, в душе новый отсчет времени, ценности сдвигаются, начинаю видеть мир новыми глазами. Интересно другое. Страшная реальность мгновенно проступает наружу и становится еще страшнее в своей обыденности, моя убогость тоже.

Современный человек по новому ощущает время. Скорости растут на глазах. Мир становится другой. Слушаю «Реквием» не Моцарта а Сальери. Гениально, но увы, сейчас уже не работает. Представление о смерти изменилось. Даже смерть в сознании человека нестабильна. Что не подвержено времени? Не знаю. Много говорю о Боге.

3 сентября 97 года намечается выставка моих работ. Что она принесет? Деньги? Нет. Славу? Нет. Утверждение как художника? Нет. Человеческие связи? Нет. Художественный рост? Нет. Утверждение в семь* Нет? Для чего она? Сам не знаю. Состоялась на Пушкина, 12.

Слышал фразу: «Христос хорош для смерти, а не для жизни». Говорил видимо мудрец которому и так хорошо, а Христос ему не нужен. Каждому свое.

К. Чуковский в 1943 году пишет письмо Сталину о необходимости создания детских колоний усиленного режима для политических неблагонадежных. Только для перевоспитания. Письмо холуйское, противно слушать. Обязательная военная подготовка. Кто не подчиняется, подвергается избиению. Прошло время, посмотрим на событие со стороны. Видимо ему приказали, он написал. По моему это не его почерк. Доказать нельзя.

Моя выставка на Пушкинской, 12 закрывается. Сработала, продал 5 работ, на подходе шестая. Настроение нормальное.

Вспыльчивые люди не бывают интриганами. Касается меня.

Афганская мафия привезла в оформительскую мастерскую на Пушкина 25 работ художника афганца. Работы слабые, на зрителя.

Сын пошел не туда, весь в мать. «Отцы и дети», вечная неразрешимая проблема. Песня грустная.

Слышал выражение: «Я её чувствую всей поверхностью собственного организма». Смешно звучит, должно изображать страсть. Писал умник.

Первый концерт Чайковского. Чистая структура. Слово «симфония» греческого происхождения. Означает «согласие», «созвучие». Сейчас воспринимается как «гармония». Гайдн – отец классической симфонии.

Структурное мышление – показатель профессионализма в искусстве. Касается не только художественной формы, но общей картины мира. Структуры существуют разные. Какая, дело художника.

Пугачева. Платье выше колен, ноги толстые, парик, напряженная улыбка, лицо старое, перемазанное. Рядом толчется чернявый мальчик в роли влюбленного дурачка. Деньги, что вы делаете?

Искусствоведа без багажа художника не бывает. Сначала художник, потом искусствовед. Искусствовед выше художника на целую голову, он видит реальную картину мира. Художник кроме себя никого не замечает. Писал несколько раз.

Мне эта женщина необходима, иначе подохну. Скандалы не работают.

Поруганное еврейство – движущая сила Маяковского, Чуковского, Пастернака, Эзейштейна. Движуща* сила христианства тоже.

Чем ближе к истокам, тем скорости меньше. Какие скорости в точке? Никакие.

Сегодня 10 октября 1997 года день Иоанна Богослова, покровителя художников. Он плохо обо мне заботится. Почему все честные художники в проигрыше? Я не знаю: и честного, и с деньгами. Голая нищета. Можно много рассуждать, но само слово «художник» состоит из двух слов: худое житье. Никуда не денешься.

У нас в России «Номенклатурный капитализм». Точнее не скажешь. Он не хочет подыхать, разрастается как раковая опухоль, поражает все государственные структуры. Номенклатура – это новый советский класс с собственной идеологией потребителя, особая порода людей, с художниками не совместима, которые вечно их раздражают. Холуев они приемлют.

«Творческий мотор». Так говорила о себе великая Айседора Дункан. Мотор работает бессознательно. Здесь начало живого искусства вообще. Как к нему приобщиться? Вечный вопрос, на него ответа нет. У каждого своя дорога непохожая на другие.

В Семипалатинске было произведено с 1949 года по 1989 год 473 взрыва ядерной бомбы. Не комментирую.

Власть попала в сложную ситуацию. Ей не верят, люди узнали многолетней лжи. Сейчас даже правда воспринимается как очередная ложь. Нужно время, чтобы все стало на место. Простая правда в России всегда была не в чести. Трагедия государства

У мужчин существует «гамбургский счет». Какой? Деньги.

Закончил работу «Бомжи». Она мне дорого стоила. Попытаюсь выставить, успеха не будет. Задаю вопрос: зачем? Кроме глупых разговоров ничего не случится.

Нищета и роскошь растут на глазах. Чем кончится?

Пикассо уже история. Современное искусство рождается в муках как все живое. На первый план выступает пространство, причина самого себя. Художник – связующее звено зрителя с пространством.

Сделал портрет бомжихи Наташки. У неё туберкулез. Она знает и скрывает. Дал ей денег на лекарство. Пропьет.

Продолжаю серию «Бомжи». Она меня не отпускает. Уже 35 листов. Между нам много общего. Говорить не хочется, грустная тема. 9 листов «ню». Что с выставкой не знаю, все упирается в стекла.

Возвращаюсь к написанному. Что заставляет художника работать? Где движущая сила? Впечатления накапливаются и требуют выхода. На помощь приходит творчество. Эмоции как и шлаки тоже выводятся из организма. Иначе пьянка, наркотики, драки, вообщем полный букет всяческих грехов. Искусство как лекарство лечит человека, востанавливает внутренееравновесие. Необходимо как сон.

Передача о Довлатове. Создал сам себя как произведение. Он не первый, этим занимались многие. Творческий акт.

Человек жаждет чуда. В искусство верит как в откровение. Чудеса на свете от людей не исходят, от Бога долго ждать.

Хочу работать как рисуют дети. Не получается. Испорчен художественным хламом. Пикассо был большой ребенок, здесь секрет художественного долголетия. «Школы» убивают художника в зачатии.

Когда наша официальная власть нашла всему свое место, появились концлагеря и гулаги. Власть не должна вмешиваться личную жизнь человека, в его веру. Пример гитлеровская Германия и сталинская Россия.

В Москве в доме культуры «Заветы Ильича» созвали съезд коммунисты во главе с Ампиловым. Проклинают Зюганова, считают предателем коммунистических идеалов. Хотят следовать учению Ленина-Сталина. Собралось 300 человек со всего бывшего Союза. Это не оппозиция, но бандит есть бандит, с ним необходимо считаться.

У меня неделю грипп. Заразил мать.

На художественном рынке появился формалистическийширпотреб. Пользуется спросом. Работы не трудоемкие, цены низкие. Появился новый клан художников-дельцов, работают хлестко. Я им не конкурент, меня не замечают. Кому нужны какие то бомжи? Страхи Господни. Срединовых – большинство архитекторов.

Идея христианского всепрощения мне не подходит. Меня избили на улице, ты их простишь? Нет конечно. Если сволочей поймают, будешь доволен, а если посадят, еще довольнее. Я в философы не гожусь, христианские тем более.

Слова Кандинского: «Гениально до варварства». Прекрасно.

Мужчину создает женщина, напр*ляет в нужную для себя сторону. Он подвержен всем ветрам, они всегда дуют в разные стороны. Кто делает женщину? Она сама. Хорошо приспосабливается к ситуации, идет на компромисы. В измене осторожнее. Спектакль, где женщина режисер, мужчина исполнитель. Побеждает женщина.

Флинт. «Психоторопная музыка». В России не поможет, не до музыки, хоть живым остаться.

По «Свободе» вещает Борис Парамонов. Рассуждает о сущности «человеческого бытия» и месте искусства и литературы в человеческом стаде. Все умно и правильно, некчемуподкопаться, даже становится скучно. «Где истоки таланта?» – спрашивает автор и отвечает: «В противопостановлении сознания художника или поэта реальности. Это та почва, на которой расцветает талант». Хочу спросить автора: «Ты сам что(-)нибудь создал? Если да, тебе некогда вещать, надо работать. Дети получаются не от теории, а совсем от другого. Теория непричем, где она начинается, там дети кончаются. Будем объективны, статья нормальная. Наши искусствоведы-теоретики до его уровня не поднялись и долго не поднимутся. Далеки от художественного производства, нужно опуститься в клоаку и видеть вещи в реальном свете. Художественная жизнь ужасна.

Настоящий художник всегда одинок. это Его крест, который несет всю жизнь. Прекращая нести, медленно вырождается как художник. Он обязан противостоять художественному стаду, иначе погибает. Другого пути нет и никогда не будет. Писал и буду писать как о смертельной болезни. На моих глазах погибло несколько больших художников, они прекратили бороться и были растоптаны. В искусстве, как в жизни, все жестоко.

Люди не способны существовать без прекрасных мифов. Социализм, коммунизм тоже сказки, за них заплачено 61 миллион человеческих жизней. Искусство занимается темже ценою жизни художников. За все надо платить. Я не забываю сию истину, смотрю на мир реально. Поэтому пока живу.

В Россию медленно но верно грядет капитализм. Как всякое начало, оно ужасно. Один бандитизм что стоит. В Европе наступает постиндустриальный период. Мы отстаем на 100 лет и больше. Впереди массовая бездуховность, душевная нищета, они завоевывают позиции. Материально одни люди будут жить лучше, другие хуже, расслоение растет, напряжение тоже. Катаклизмы неизбежны. Что ждет искусство? Власть в нем не нуждается, оно будет существоваь самостоятельно. Это хорошо но оно никому не нужное. Уже другой вопрос, поднимать не надо, у художников свои проблемы. От системы не зависят.

Медленно, мучительно происходит переоценка в моем художественном сознании. Форма и цвет звучат как музыка. Буду создавать симфонии. Мечты конечно, они прекрасны. «Мечты, мечты, где ваша сладость?»

У мусульман нет понятия «хорошо» или «плохо». Есть «можно», «нельзя». Все зависит от ситуации.

У неё проблемы с сыном. У него Конечно женщины. Не любовь, до которой надо дорости, а секс. К нему стремится, пока плохо получается. Отсутвие культуры,интелекта и воли обостряют ситуацию. Помочь ему никто не может. С женщинами он ведомый, своего мнения нет, а если есть, выразить не умеет, подчиняется любой женщине, кроме матери конечно. Ничего не читает, смотрит телевизор и видеофильмы. Проблема с водкой и куревом стоит остро: кто кого? Были срывы, лечился. Полностью зависит от товарищей, они пьют и курят. Она в непрерывном напряжении. Кончится инфарктом. Он не может найти работу, низкая квалификация, учился на повара, не доучился Характер добрый и еще не жадный, чем пользуются его друзья. Все может отдать. Отстает в развитии. Ему 19,5 лет, сознание на 16 или на 15 лет. Её доканал. Я в их проблемы не вмешиваюсь. Нужны деньги, которых нет.

Купил «Советскую Россию». Грязная газетёнка, хуже не читал. Эти люди к власти придти не должны. Если придут, ужасно. Голый фашизм с советским уклоном: Вокруг Все сволочи, а коммунисты святые. Идиоты, они сами себя уничтожают, собственной ненавистью. Что заработают, то и получат.

На рубеже веков рождается много талантов. 21 век не отличается от других. В России все таланты погибают, если не погибают,то огромная существовать среди дураков.

Скучно. Вокруг неинтересные люди. Куда деваться, не знаю.

«Россия страна фасадов» сказал граф де Кюстин, француз, в 1834 году. Он как путешественник проехался по России и выпустил книгу. Считал нашу страну тюрьмой, ключ от которой находится у одного человека, царя-батюшки. Россия – страна немых. Это касается всего. Европейцы делают ошибку, считая нас за европейское государство. Мы азиаты, у нас свои законы.

Сексуальный наркотик сильнее других: Запои и все остальное. Чем чаще, тем больше тянет. Предела нет. Если кончается, то полным развалом человека: он ломается. Сексуальность коренится на уровне подсознания, здравый смысл не работает. Анализу не подлежит, хочется и все, хоть сдохни. Мудрец будет рассуждать о человеческих ценностях и все такое. Не поможет, борьба не на жизнь, а на смерть. Побеждает секс, тяжело сопротивляться.

В России существует вяло текущая деградация много лет. Касается всего. Меня тоже.

Слышал новый взгляд на мир: Стремление к духовным истокам земли – назначение современного искусства. Искусство и техника несовместимы по своей природе. Техника перекрыла земные истоки, человек остался одиноким. Дорога к Богу закрывается. Земля дело божественных рук, проявление духовности. Техника мешает, она не созидатель, а разрушитель. Грядет конец мира. Что дальше? Только искусство спасет мир. Красивая сказка, в которую не верю.

Наркотики Дешовка. У людей нет воображения, духовной закваски. Заменяют химией. Наркоманы ничего не создают, только рушат себя и других. Серьезный показатель. Творчество слабых не любит.

«Единственный европеец в России – это правительство». Пушкин. Увы, было. Сейчас сплошная азиатчина сверху донизу.

Вокруг бездушие. Где остров спасения? Женщина. Тоже сказка, в которую хочется верить.

Слушаю 45 минут интерпритацию«Осенние листья». Каждое исполнение начинается с новой точки отсчета.

Современная Дума напоминает царские времена. Все слушают приказы царя и делают по своему.

Интервью с русским дельцом, живущим в Польше. Говорил о сложности отношений двух государств. Выход в торговле: выгодно и тем и этим. Остальное придет в порядок. Рассуждает как гоголевский Янцель.

Новое время, новая ситуация, новые люди. Где мое место? Нужно искать. Если не найду, прощай художник и человек тоже.

Алиса попала в зазеркалье, я к бомжам. Там все наоборот.

Профессионализм – враг искусства. Каждая работа должна начинаться заново. Старое следует забыть. Легко сказать, да трудно сделать.

В произведениях Некрасов высказывался о бренности денег, когда обращался к нищим поэтам и художникам. Был миллионером. Смешно и грустно. Он верил во что говорил. Психология богатого человека не совместима с бедностью, два разных мира, между ними мостов нет.

Будущее за голой силой, в искусстве тоже.

Слушаю Чайковского. Тончайшие переживания как в драгоценном камне. Переключаю на религиозные песнопения 15 века. Они мне ближе. Сила тянет больше чем красота салонная. Переключаю снова Чайковского. Акварельное звучание, тонкий мир чувств. Чувства ради чувства мне не нужны, начинают раздражать.

Декабрь, самые короткие дни, давление 100x60, когда перелом? В душе провал, картина скучная до омерзения. В голове переоценка, нового пока не придумал.

Ностальгия по старым временам не дает покоя. Где детский взгляд на мир? Где душа, которой нет? Неужели старость? Не может быть. Не хочу быть старикашкой, который мешает жить другим, которого терпят. Впрочем, не хоти. Реальность вещь упрямая.

Преступность – главная опасность России.

Страдаю «бытовым неврозом». Искусство и жизнь несовместимы. Чтобы их соединить нужны деньги. Их нет и не будет.

Искусство на Урале не рождалось, а приходило со стороны. Никогда оно не родится, плохая генетика.

Смотрю на свои работы, становится грустно. Все чем жил и дышал ломанного гроша не стоит.

Если выкинуть из меня переживания, останет пустота. Сегодня наступает 98 год. Хочется чуда, оно бывает только в сказках. В душе куча мусора, нужно подогнать машину и все выкинуть. Машины не хватит.

Жду звонка Бейина. Чем кончится наша встреча?

Что делать художнику в этом мире? Смотреть и удивляться. Я этим занят. Чем больше смотрю, тем меньше понимаю. Мир рассыпается на части, собрать не могу. Уже искусство не помогает, нужны новые силы. Их нет.

Сексуальность как и творчество художника боится повторений, непредсказуемы. Они неразделимы, взаимно дополняют друг друга. В искусстве и в жизни движенье все, цель ничто. Главное – это процесс создания произведения. Остальное неважно.

Художник занят светом. Кроме него ничего не существует. Еще время конечно. Получается светом и временем.

Жириновский – политический мусор, портит воздух. От него больше шума, чем от всей Думы. Он доволен.

Талант ничем не гарантируется. Он есть или нет. Третьего не дано.

Иногда мне кажется, что я прожил много жизней, интересных и неповторимых. Иногда что только одну и ту неудачную. Такие вот дела.

Рассматриваю Сальвадора Дали. Многословен. Хороший художник. Его не забудут.

Находиться в творческой форме непрерывно увы не получается. Подъемы чередуются спадами. Бывают дни без вдохновения, тогда ничего не получается, сколько работай. Вообщем упадоктворческих сил. Бывает наоборот: творческий всплеск, голова работает хорошо, форма рождается без усилия. Я люблю подобные дни, чувствую себя человеком. Зависит от времени года тоже.

Мать сказала, что я большой ребенок, никогда взрослым не был и не буду. Что на это ответить? Отвечать нечего, бесполезно. Самое смешное другое. Я взрослее их всех вместе взятых. Они меня практически не знают. Скажи об этом, удивятся. У меня своя жизнь, о которой не имеют понятия. Грустно и смешно. Я весь в моих работах, они их вообще не понимают, как китайский язык и никогда поймут. Пушкин и Моцарт тоже были большие дети. Увы, я и не тот, и не другой. Делать нечего, слушаю «Орфей и Эвредика». Судьба художника везде одинакова.

Пересматриваю Гогена. Для нашего времени многословен. Я его люблю. В нём нет внутренней силы африканского искусства. Был богемный человек, вел неорганизованную жизнь. В работах отразилась его душа. Очень нравится «жена короля». Открытий нет, салонный. Жаль, что не поладил с Ван Гогом. Очень разные.

Любые власть противопоказана творчеству. Художник и власть несовместимы. «Не надо истерики, делай свое дело, время разберется.» Художнику не легче, как не печально. Пока разберется его не будет.

Любовь и секс. Сексу любовь не нужна, ему и так хорошо. Любви секс мешает, у неё свои проблемы как тяжелая болезнь, как сильный наркотик, не до секса. Они несовместимы. Правда, бывают исключения, очень редкие, это счастье. Думаю, когда любят ничего не создают ни художники, ни музыканты. Секс наоборот поднимает тонус, хорошо работается, хочется объять необъятное. Любовь – бремя, живым бы остаться. Как их совместить? Все зависит от женщины, она командует парадом. Мужчина только исполнитель.

В искусстве мне необходимо визуальное раздражение, своего рода провокация. Иначе работа не пойдет. Это может быть случайная форма или цвет, или стихотворение,которое хочется слышать. Должка быть точка отсчета. Видимо у всех художников.

Поэзия будущего – открытая структура, свободный стих. Слушаю поэта и прозаика Игоря Померанцева. Асоциацияс Сальвадором Дали, где удивительный мир. Но это для красоты, не как первобытное искусство. Занят чувственной эквилибристикой, искусство ради искусства. Болезнь, ею заражены все и ты Алексей кажется Александрович, если мне не изменяет память. Нужно возвращаться к истокам. Не получается. Жалуюсь матери, мне скучно жить. Она напоминает Фауста. Фауста: «Мне скучно Бес»… Бес: «Вся тварь разумная скучает… скучай и ты….» Потом смеется.

Мне нужна визуальная затравка, провокация, без которой продукция не получается. Я писал о какой то форме и еще о чем то. Ерунда. Обманываю себя и других. Женщина, вот что нужно. Раздетая женщина и то что дальше.

Бомжи копаются в помойке, я в человеческой толпе. Толпа не помойка, но свалка точно. Чем отличаюсь от бомжей? Разница маленькая, корчу из себя интеллигента. Легче не становится.

Сейчас в России на 1000 браков 800 разводов. Не коментирую.

Жизнь – непрерывная ошибка. Другого не бывает.

Свалка – колоссальная информация. Живая структура, её можно использовать. В голове выставка моих работ среди человеческого мусора. Гдето читал.

Врубель – первый модернист в России. Не выдержал напряжения, сломался. Судьба первопроходцев всех времен и народов. Не помню его национальность, видимо не русский, слишком напряженный.

Придумал красивую сказку, что искусство это дорога к Богу. Нет конечно.

Художник сначала создает, потом в голове уничтожает сделанное. Процесс непрерывный. Называется творчеством.

В искусстве красота как самоцель перестала существовать. Если существует, то на вторых ролях. Что такое красота? Никто не знает. Я тоже.

Переоценка ценностей сравниваю с отсутвием денег, а новые не предвидятся. Как хочешь, так и живи. Обычное состояние творческого человека

В голове сидит театральная сцена. Экспонируется форма изнутри, она надвигается на зрителя, зритель погружается в пространство и в нем живет. Одна форма уходит, приходит новая. Зритель непрерывно переходит в новое качество.

Жизнь не понимают, а чувствуют. Этим занят художник, ему платят деньги. Иногда не платят, он прекращает чувствовать и умирает как художник. Русская картинка.

90% художникам в искусстве нечего делать, им нечего сказать. Они живут прошлым, капаются в жизненном мусоре, реальность от них уходит. Творческая жизнь у единиц, я к ним хочу принадлежать, мало получается.

Пикассо сказал: «Искусство кончилось, художники остались.» Искусство не кончилось, а вот Пикассо – увы да. Могучий талант и то сдал позиции. А что делать нам, мелким людям?

Когда к власти пришел Кастро, было 12 тюрем. Сейчас 300. На крови свободы нет.

Гегель и Маркс старались определить движущие силы общества. У них не получилось, не хватило таланта, а он делает погоду. В искусстве тоже. В жизни Маркс был жалкой личностью, служил Энгельсу, а за тот был связан с немецкой разведкой. Гегель лучше. Маркс довел свои взгляды до логического конца, что делать нельзя и пришел к абсурду под названием «коммунизм». Ленин болтун, Сталин занимался чепухой. Писал не он.

Работаю над «Больным крестом из больших квадратов». Дорабатываю. Звучит «Реквием» Моцарта. Большое душевное напряжение ищет выхода.

Искусство никому не нужно. Пришло время зрелищ, впрочем они были всегда. Современные работы художников не понятны, публика к ним равнодушна. Котируются салоная продукция как часть интерьера. Искусство и философия – удел избранных. Они сомкнутся, будут дополнять друг друга. Сделаны первые шаги.

Умирать всегда преждевременно.

«Свобода» утверждает, что мужчины с активной половой жизнью живут в два раза дольше, чем без оной. Делается упор на оргазм.

На Урале много лет велись генетические работы в военных целях. Закрыть их целая проблема. С генетикой не шутят.

Мир наркомана – структура замкнутая, дорога в никуда. Не устраивает как художника. Сознание нормального, здорового человека – открытая структура, как космос. Он провоцирует воображение. Без воображения искусства не бывает, продукция не получается. Писал несколько раз.

Мой сын пошел в мамочку. Ничего не поделаешь. Генетика.

Хусейн – багдатскийбандит, плюет в лицо мира, мы кинулись его спасать.

Сороковая симфония Моцарта. Выше человеческих возможностей. Никакой бутафории, голая структура чистая форма, которая движется изнутри, как все живое. Прозрачное звучание. Сын своего времени, много повторений, как стариная живопись.

Существует только настоящее. Человек помнит прошлое и ждет будущего как панацею от всех бед. Впереди только смерть. В его сознании без прошлого и будущего нет настоящего. Ошибка, которая дорого стоит. Все это философия, ответ на поверхности: человек всего боится. Страх движет миром. Не хочет в этом признаваться. Тогда чем отличается от животного? Ничем. Горькая правда.

Много раз начинал жизнь заново, не получается, не хватает сил. Самый тяжолый шаг первый, там легче. Ненавижу свою память, тянет назад, сделать ничего не могу.

Реальности не существует, мы её придумали. Искусство помогает воображению, провоцирует его. Видимо в этом назначение искусства.

Один ниспровергатель всех канонов опростался перед картиной Ван Гога в музее. Он художник, имеет свои взгляды на жизнь и искусство. Что можно сказать? Есть черта за которую заходить нельзя в любом деле, получается абсурд. Теоретически да, практически нет. Кто будет за ним убирать? Его перфоманс дурно пахнет. Впрочем, автор считает процесс главным, результат не важен. Спорить бесполезно.

Россия в развалинах. Для нового необходимо расчистить место. Некому. Дикая борьба за власть, гребут под себя. Писал много раз и буду писать.

Стихи Михаила Кузьмина. Интеллигент, уже старый, на пороге смерти. Страшно её боится, но улыбается. Время его прошло, что не чувствует, весь в прошлом. Судьба всех поэтов и художников. Как оставаться на острие времени? Ответить нельзя.

Если можно, русский украдет. Потом будет долго каятся и замаливать грехи. Снова украдет и снова будет каятся. Бесконечно.

Отношения неважные, пути расходятся. Необходимость заставляет встречаться. Сценарий старый, как в плохом кино, артисты теже, да еще бездарные. Вечный вопрос: кто виноват? Не могу ответить, видимо все.

На меня сильно действует барокко! Эмоциональный всплеск сопровождается повышением тонуса: хочется работать. Обостряется ощущение глубины, я скульптор.

Вокруг меня думают о деньгах, барахле, еде. Еще телевизор. О чем думая я? Куда себя деть? Работы не нужны, я тоже.

Искусство выводить из человека душевные шлаки.

Следующее поколение смотрит на предыдущее свысока. Время ставит в один ряд. Все преходяще Человек жаждет чуда, в искусство верит как в откровение. Проходит время, откровение тоже. Что остается? Ничего. Творческий художник не нужен никому, даже себе. На нем зарабатывают даже те, кто ругал.

Что увидел у бомжей? Наш мир, поведенный до логического конца. У нас сплошные фасады, там чистая реальность. Нового ничего.

Шарль Бодлер, поэт романтик, ниспровергатель всяческих канонов. Он наш современик. Добро и зло, правда и ложь, любовь и ненависть – это те вечные реальности на которых жиждется мир и поэтическое здание поэта. В наш век романизм вписывается плохо. Что казалось вечным рушится, что преходящим обретает право на долгую жизнь. Бодлер создает собственный мир он остался в неприкосновености. В этом величие поэта. В своих работах следую за ним, как артист на сцене вхожу в новую для меня роль. Хочу столкнуть противоположности, добро со злом например. У Бодлера зло часто побеждает, добро погибает. Потом возрождается ценою человеческой жизни. Трагическая напряженность диктует художнику сильную форму, световые контрасты, единство музыки стихов и их пространственного выражения, богатство формального звучания.

«Для отрока в ночи глядящего эстампы, За каждым валом, даль, За каждой далью вал — Как этот мир велик в лучах рабочей лампы, Ах, в памяти очах — как бесконечно мал!

В один ненастный день, в тоске нечеловечьей, Не вынеся тягот, под скрежет якорей, Мы всходим на корабль и происходит встреча Безмерности мечты с предельностью морей.

Что нас толкает в путь? Тех – ненависть к отчизне, Тех скука очага, еще иных в тени Цирцеиных ресниц оставивших полжизни, Надежда отстоять оставшиеся дни…»

Работы выполнены пастелью размер 40x60. Пастель пластична, работает со светом. Мой любимый материал. «Гамлет» глазами Бодлера. Вечная борьба добра со злом. Одно убийство влечет 12 смертей. Большинство жертв невинны. Здесь «эмоциональный камертон» художника. Музыка стихов Бодлера ассоциируется с виолончелью. Шекспир с органом, могучие звуки которого пронизывают пространство, уносясь в бесконечность. Зло побеждает. Происходит чудо. Шекспир бессмертен и останется им навсегда. Его язык не умирает, заставляя нас трепетать. Добро побеждает. Серия «Гамлет» начинается и кончается одинаковым формальным акцентом. Художник подчеркивает идею возрождения и вечности живого мира. Работа выполнена пастелью, размер 60x80. Каждый лист самостоятельный. Воспринимается в движении как музыка во времени. Серия «Художник и время». Иллюстрации к литературным произведениям. Размер 55x75. 150 листов, пастель. Диапозонавторов широк, от Виктора Гюго до Велимира Хлебникова.

Алла Пугачева: «Расставанье – маленькая смерть».

Художественное прошлое мешает настоящему. Бесконечные переоценки или творческая смерть. Конечно переоценки.

Гулял с матерью по городу. Проходили мимо бомжей, которые ели из помойного ящика. Она отвернулась, не смогла смотреть. Картина гнетущая. Сказала, что больше здесь ходить не будет и мне не велела. Общество больное, не принять срочных мер, погибнет. Публика привыкла, не обращает внимания, её не касается. Роковая ошибка.

На Аукционе в Париже в 1990 г. «Доктор Гаше» продали за 80 млн. долларов (ориг. "60" исправлено на рыночный факт). Художник умер нищим. Интересно, кто купил? Не говорят, тайна.

Возвращаюсь к написанному. Русский человек везде страждет чуда, как реакцию на тусклое существование. Люди искусства особенно. Почему, не знаю, вроде нормальные. Чуда нет, они озлобляются, опускаются, спиваются. Наркотики дорого стоят, водка заменяет все. Картинка жалкая. Хватает лет на пять, там сплошные болезни, творчеством не пахнет. В этой жизни уходят со сцены тихо без шума. Иногда встречаю на улице, еле узнаю. У них всё в прошлом.

Слушаю о театре Любимова на Таганке. Распространяются о чуде. Опять чудо, его конечно нет. Подается материала об «откровении». Господи, обычный делец от искусства, пользуется чужим багажом, заморским, а у нас – новинка, отстает в искусстве лет на 50–60.

«Раньше молились на партбилет, сейчас на доллар. Россия – страна чудес и дураков» (Смехов). И еще. «О любви не кричат, а говорят шопотом». Согласиться можно, как все настоящее живет без шума.

Пикассо всегда считал процесс создания произведения важнее результата. У художников вызывало раздражение. Сейчас это прописная истина, а тогда звучало как откровение. Я с ним полностью согласен. Он прожил напряженную жизнь вместе с работами. Когда пишу, Шульженко поет «Синий платочек».

«Россия осознает себя через культуру» — И. Бродский. Теперь от себя. Вещает общее место. А японцы, Французы, Англичане? Конечно культура. Россия осознает себя через собственность, частную. Сейчас она доступна, люди бросились ее приобретать любыми средствам и способами. Цена великая, даже человеческая жизнь. Деньги стали основой человеческого существования и сознания тоже. Слова Бродского – интеллигентная болтовня.

Кто такие «мерседески»? Покупные девочки для богатых.

Когда болтался с бомжами, они называли меня «художником». Заменяли буквы «до» на букву «ё». Все смеялись, я тоже. Читатель разберется.

По радио поет Нина Глубокая. Фамилия смешная. Звучит многозначительно.

Отношусь к жизни «не мудрствуя лукаво». Логические рассуждения и философские выкладки не помогают. Как в любви: любит, не любит. Вот в чем вопрос. Остальное от Бога.

Жизнь Христа – литературное произведение, гениальное. Там все верно. Наступает 21 век, религиозное сознание должно менять. Видимо христианское учение очистится от «чудес», останется фундамент, на котором будут строить новое здание. Православная церковь проявляет агрессивную нетерпимость к новому. Показатель её слабости.

1. «Истина есть диалог». 2. «Тайна бытия постигается в человеческом существовании». 3. «Бередя свои раны человек приходит к Богу» (Бердяев). Он Интересовался Бодлером, даже очень. Соединил Бодлера с религией. В его глазах поэт был конечно страдалец.

Философия художнику не нужна. Противостоит искусству, загоняя его в прокрустово ложе голой и мертвой структуры. Искусствоведы стараются использовать философию, которую не знают, думая придти к художественной истине. Зря стараются, напрасная трата времени и сил. Говорил, не верят. Искусствоведческой науки не существует в природе, как науки любви. Сколько не читай, любить не научишься. Секс, т. е. технику использовать можно, любовью, увы не пахнет. Тоже самое в искусстве, теория погоду не делает, просто мешает.

Наркоманов интерисуютпограничные состояния, меня тоже. В чем разница? Наркоманы не способны к творчеству, нет воображения и сил, которые дают результат, т. е. произведения искусства. Идет холостая работа, двигатель работает, машина стоит. Писал и буду писать, больной вопрос многих художников, никуда не денешься. Наркотики стали доступнее, художники их используют. Плохо кончают.

В Доме художника выставка А. Казанцева. 70 лет. Коммерческие работы. Говорит о возвращении к реализму. Был сын своего времени. Современные категории неприемлемы, особенно человеческие. Тип уходящего художника, все способы хороши, нужно остаться на плаву. Остался. Работы не только коммерческие, но слабые тоже. Повторение пройденого.

Нильс Бор выдвинул принцип дополнительности разных человеческих культур. Правильно конечно. Гитлер и Сталин были против, хотя не тот, не другой в культуре ничего не понимали. Работали кланы, в лице академий, институтов и другого мусора. Им платили.

Что делать? Нужна операция. Если неудачно? Прикован к постели всю жизнь. Мать и дочь куда денутся? Неустроенная Катька, возня со мной. Кому она будет нужна с больным отцом?

Предыдущее искусство себя использовало. Пришел концептуализм. Для него необходимо жизненное пространство, улица, дом, люди. Традиционный холст не нужен. Концептуализм использует другие структуры и логические связи. Концептуализм тоже умрет, придет новое искусство в основе которого подсознательное начало, своя логика и связи. Эмоциональность не нужна. Доморощенный мыслитель схватится за голову, будет скорбеть за народ, которому нужно только зрелище. Они останутся в большем количестве и худшем качестве. Создавать их будет компьютор. Народу безразлична кухня, важен результат.

Мир художника – дорогая вещь. Он не продается, не покупается, только зарабатывается. Цена большая. У меня он рухнул. В который раз, устал считать. Остался у разбитого корыта. Не хочу смотреть правде в глаза, придумываю оправдания. Признать в 60 лет свою бездарность непросто, не хватает мужества. От моей женщины не слуху, не духу. Дела семейные или надоел, что скорей всего. Хочется видеть.

99 симфоний Иосифа Гайдена! Видимо писал каждую неделю новую. Тяжело достается хлеб насущный даже известным композиторам.

Лебедев! Когда наступит старческий маразм? Уже наступил. Лебедев! Когда начнется старческий лепет? Уже начался.

Позвонила женщина, соскучилась. Я конечно выдумал страсти-мордасти с циганским уклоном. На меня похоже. Спектакль. Впрочем, она это видит и смеется.

В моем воображении возникают города где нет старости, болезней и страдания. Все молоды, обязательно влюблены и счастливы. При столкновении с реальностью сказка рушится как карточный домик. Придумываю новый город, все начинается сначала. Много раз.

Художник занят собой, своим сознанием. Он вечно недоволен собственной персоной, хочет перестроится, но не может. Религия считает внутренюю борьбу во имя высшей истины высшим предназначением человека на земле. Как соединить искусство и религию? У меня не получается. Не святой.

Апрель 98 года. Работаю много, работы слабые, тонус упал. Для меня весна всегда тяжолая. Устарел, как старые изношенные ботинки. Ремонту не подлежат. Пора на свалку.

«Реквием» Берлиоза заставляет работать мое воображение. Пошли работы. Композитор был чистым романтиком, пережил раннюю художественную смерть. Кончился романтизм, кончился Берлиоз. Не понял новое время, вернее не почувствовал. Считал его недостойным творчества. Трагическая ошибка. Каждому свое. У всякого человека искусства свой потолок. У меня свой, в новое время не гожусь.

Я думаю о людях лучше, чем они есть. в этом мое спасение. Что на самом деле? Каждый занят только собой. Ему наплевать на других. Русский человек не дорос до коллективного сознания.Это использует власть.

Возвращаюсь к написанному Пришли новые времена, общая компьюторизация, искусства тоже. Философия растерялась: что дальше? Новые задачи, новые решения, новые проблемы. Главная проблема дико серьезная. Человек создает вокруг себя искусственную среду, теряет связь с землей. Городской человек понимает о чем говорю. Чистая вода и чистый воздух становятся проблемой. Много других проблем.

25/IV-98. Пошли новые работы. Куда кривая вывезет?

В сексуальности человек полностью раскрывается. Задача разобраться. Сексуальность непрерывно в движении, необходимо уловить общую тенденцию и от неё танцевать. Сексуальность индивидуальна, проявления тоже. Не говорю о паталогии. Впрочем, где она начинается, где кончается разобрать мудрено. В медецинепереоценка, судебные органы ищут жертву. А если её нет?

Россия задыхается от склок. Они везде, в думе, правительстве, на работе и конечно в семье. Скоро перекинутся в детские сады и ясли. Это шутка, но, честное слово, стало трудно дышать. Где истоки склок? В животной природе русского человека, она генетически испачкана. Выхода не вижу.

У Блока был сифилис, от которого он умер, совсем не от большевиков. Много друзей были гомики, Кузьмин например. Куча женщин, вплоть до проституток шли в ход. Жену очень любил, но как мужчина оставлял желать лучшего. Она ему изменяла, он знал это. Чистая богема. В её основе лежит обычная распущенность, только в золоченной рамке. Когда с ней сталкиваешься, становится неприятно, плохая живопись, раздражает.

Если оглянуться в прошлое, раскрывается трагическая закономерность. Каждый раз огромный культурный пласт уничтожался варварами, например древний Рим. Сознание отбрасывается назад на много веков. Почему новое строится на развалинах старого, а не переходит в другое качество плавно? Варвары приносили здоровую генетику, происходило физическое обновление, искусство возвращалось к истокам. В этом великая сила. Что приносили революции, наша например? Кроме разрушения ничего, голая уголовщина и бандитизм. Мне возразят, укажут на «созидательную» силу масс, русский народ пробудился от многовековой спячки. Да, пробудился, стал всех уничтожать, себя тоже. Это болезнь, здоровый человек себя не уничтожает. Скажут, что его натровили, народ не виноват. Не буду спорить, результат ужасный, народ спился. По моему революции не двигатель а тормоз, как болезнь. Наша революция тому подтверждение. Надежда на будущие поколения.

Куда спрятаться? Вокруг начальство, оно все видит и слышит. Вокруг него сплошные халуи, хорошо организованная структура доносчиков, подхалимов, проходимцев. Начальство непрерывно изрыгает истину. Скорей бы капитализм, номенклатура бешено сопротивляется, куда она потом денется? Кому она нужна? Кто то перестроится, но на всех не хватит пирога, многие останутся на обочине. Им страшно.

Разговариваю с композитором, давал концерт, теперь отвечает на вопросы и изрекает истины. «Больная форма, это профессиональное заболевание, форма тоже болеет, её надо лечить». Спрашиваю как, не знает.

Настоящее искусство не ошибается, держится на подсознании. Где настоящее, где нет? Вечный вопрос, все отвечают по разному. Определит высокий профессионал. Их мало, они неудачники, никому не нужны, жалкий народ. Кто их слушает? Никто. [чувство]

Живое искусство трагично по своей природе. А Моцарт? Тоже.

Читаю гибель Марины Цветаевой. Новая информация, ранее неизвестная. Много интересного. Цветаева по матери еврейка. Евреи считают её своей. Муж – профессиональный «разведчик», попросту шпион. Перед войной русское еврейство составляло мощный клан со шпионской структурой, работающей на власть. Много знали, что они не устраивали Сталина, он их методично уничтожал. Цветаева оказалась «в чужом пиру похмелье». Буду читать дальше.

Бетховен. Концерт №3, сочинение 37. Исполнитель Гилельс. Бетховен человек сильный, великая воля, но не сумел найти место в жизни. Любимая женщина была не его, детей не было. Судьба многих творческих людей. Создавал чистые структуры, в этом его отличие. Другие разбавляли в угоду публики, имели бóльший успех, а он нет. Про Гилельса молчу, все в порядке. За ним мафия. Исполнение хорошее.

Время диктует все. Известно давно, обсуждению не подлежит. В искусстве тоже. Художника вне времени не бывает как жизни вообще. Большинство художников остались в прошлом как живые трупы. Дело в том, что готовых рецептов в искусстве нет, каждый выдумывает сам. Часто они устарели. За все надо платить, за собственный опыт тоже. Цена за большая. Нахожусь среди художников, у меня странное ощущение театра абсурда, в котором действующие лица мертвецы. Мертвый живому не товарищ. Обоюдное раздражение приводит к разрыву. Я их непрерывно терплю, всему приходит конец, долго ситуация не продержится, кончится скандалом. На Лебедева похоже.

Устал. Все надоело и раздражает. Как жить? Не обращать внимания на окружающий мир? Попробую, может получится, впрочем не верю.

Современный джаз. Передача из Америки. Маленькие шедевры как драгоценные камни. Много ностальгического, «ретро», сегодняшние вещи на острие времени. Слушаю и наслаждаюсь. Музыкальная культура высокая, нам до неё далеко. У нас Опять набирает силу академизм, им легко управлять, поэтому власть довольна.

Тема «Апокалипсиса» волновала художников, скульпторов, поэтов, архитекторов всегда. Сейчас нет. Почему, не знаю, тема актуальная. Тяжелая болезнь, о ней не говорят. Может поэтому?

Романтизм пустил глубокие корни в сознание среднего и старшего поколения. Молодежь им не страдает. В наше трезвое время, когда женское белье продается на каждом перекрестке, видеть в женщине идола может только мальчик или сдвинутый художник. Они не перевелись. Поэтому жизнь продолжается.

В моем теле мало вещества с названием «воля». Где его продают не знаю, знал бы, купил. И еще. Воля не цель, а средство. Цели нет и не видно. Вокруг человеческая свалка, смеются, плачут, дерутся, целуются, все куда то спешат. Театр абсурда. Погоду делает закулисная жизнь. В зале я единственный зритель.

В Москве стали вылавливать бомжей. Скоро будут у нас. Мы отстаем года на три. Куда их девать потом? Работать они не будут. Стрелять как собак? Впрочем, в Екатеринбурге они останутся.

Искусство инсталяции. Создание искусственного пространства, где зритель главный участник событий, что напоминает театр: цвет, свет, музыка, пластика, компьюторная графика. Всё Синтезируется, а зритель потребляет через визуальный ряд, сам в нем учавствуя. Участие зрителя обязательно, его сознательно провоцируют на заранее организованные действия. Художник превращается в режисера.

Слышал по радио выступление верующего музыковеда. У него Бог и музыка едины. Музыка только классическая современную не признает счит* вырождением искусства. Девиз: «Через чистую музыку к Богу».

Творчество художника отдельное звено в бесконечной цепи событий под названием «жизнь». Переоценка, даже мучительная, необходима, как показатель роста. Другого пути нет. Чужой багаж не спасает, только вредит. Вокруг меня испорченные художники. У них не хватает мужества признаться в собственном бесилии. Быть порядочным в искусстве тяжело как и в жизни. Разницы не вижу.

Прочитал интересную фразу: «Воспоминания не имеют цвета». Точно, только форму. Есть над чем подумать. Проходит время, форма в памяти умирает тоже, остается свет. Сказано: «Да будет свет». Он вечен.

Прочитал удивительную фразу: «Искусство не профессия, а состояние души». Лучше не скажешь.

Сделаю с собой эксперимент: Не работать пол года. Нужно привести здоровье в порядок. Необходимо очиститься от старого багажа, выкинуть его на помойку. На благо себе и людям.

28 мая 1988 года случилась встреча с Людмилой. Прошло 10 лет. Сколько пережито, целая жизнь. Предались воспоминаниям, много воды утекло, скандалы и все такое. Но чувство осталось, сам удивляюсь привязаности. На ней когданибудь умру, скажут погиб героической смертью. Орденов посмертно не дают, жаль. У неё мужское начало, у меня видимо женское. Впрочем, мои домыслы. В этом деле не разбираюсь.

Наконец пришло лето. Все его пьют с утра до вечера. Девочки почти разделись и плавают по улицам в чем мать родила. Что делать мужикам? Смотреть и облизываться, если не хватает таланта.

«Нет более гнуснее народа, чем французский» (Вольтер). Интересно, что Вольтер сказал бы о русском народе? Хуже эпитета нет, он просто не знает, поэтому растеряется в догатках. Во французском языке эпитет отсутствует. Требуется проходной мат. Вольтер его не знает. Подумав немного скажет, что народ Франции всетаки в миллион раз лучше, чем он раньше воображал. Дядя забыл старую истину: все постигается в сравнении. Впрочем, народ не может быть хорошим или плохим. Это не телевизор.

В отношениях между людьми присутствует цикличность. Касается всего. Хорошее и плохое повторяется, пережить их задача человека. У одних получается, у других нет. Больше нет. У русских конечно.

На плотинке собрались школьники в день окончания учебного года. Сплошные девки, ярмарка невест. Парни незаметны. Нет девчонки одинаково одетой, вернее раздетой, на парней смотреть скучно. Приходит матриархат. Некотые девки курят, парни при них.

Старая истина: «Человек состоит из недостатков». Что дальше? Ничего.

Великая истина: все дороги ведут к женщине. В газете увидел фото кинорежисера Кончаловского. Ему 60 лет, рядом жена 20 лет Так было, есть, будет. Конечно претендует на откровения, а поймался на девочке. Мне возразят, любовь и все такое. В принципе возможно, но мало верится. Цена откровений – грош в базарный день. А ты, друг, на чем поймался? Да, на том же, только ей не 20 лет. В этом разница. Впрочем, большая. Есть оправдание.

Народ – испорченный, жестокий ребенок. Перевоспитать нельзя, а допортить можно, чем занята власть всех времен и народов. Наша не исключение. Начал Ленин, последователи нашлись.

У неё проблемы с сыном, которого «положила» девчонка. Девчонку мать видела, осталось недовольной, 23 года, ему всего 20. Как все матери мечтает о принцессе. Бывает в сказке. Он тоже не принц. По её описаниям стоят друг друга, в одном качестве. Началась сексуальная эпопея со всеми подробностями и вариациями. Обычная история.

Святая Русь страна загадочная и конечно непредсказуемая. В старые советские времена за одно неугодное слово упекали «далеко, далеко, где кочуют туманы». Однако зарплату платили исправно. Сейчас свобода, говори что хочешь, только зарплату не платят месяцами, забыли о желудке, чужом конечно. «Из огня да в полымя».

Не звонит, хорошего мало. История с сыном продолжается. Произошла встреча двух матерей. Она обнаружила бедность и безкультурье. Растроена, забыла, что и ее сын не профессор.

Был на Пушкина, 12. Обещали фильм про моих бомжей. Я согласился. Советуют быть осторожным, передаю информацию в чужие руки. Могут использовать в своих интересах. Нужно хорошо подумать.

Кажется все потерял, её тоже, не заходит, не звонит. В который раз? Устал считать.

В России все из снега, душа тоже.

Музыканты-исполнители снимают копии. Копия живой не бывает, только мертвая. Мне жаль музыкантов, рабы искусства. Да, но ты любишь старую музыку, играют исполнители, тебе нравится. Где логика? Видимо я неправ.

У меня Кризис, жалко мать.

Моцарт, Дон Жуан, ария. Потом слушаю предшественика великого композитора. Один к одному. Есть над чем подумать.

Больницаугробила меня, мать не отходит ни на шаг.

Стало лучше, ходил на базар. Прогресс.

У каждого человека есть своя «шагреневая кожа». Интересно, какая у меня.

Опять хуже, даже очень.

Выставка «Страсти по Алексию».

Скрябин: «Гений умирает… вовремя». Это Когда касается других. Умирают всегда не вовремя. Так думают про себя.

В Москве ночью случился сильный шторм. Многие деревья вырваны с корнем. Синоптики предупреждали, власти не среагировали. Всемирный потоп тоже предупреждали, кроме Ноя ему никто не внял.

Творчество – тяжелый вид невроза. Художники – сдвинутые, алкаши, наркоманы. Не все конечно, но многие. Творческие люди все. Не могут вписаться в убогую реальность. Бороться всю жизнь невозможно, все равно сломаешься, подладиться нельзя, не получается, денег нет, вокруг чужие люди тебе не интересные. Что делать? Пить. Я не знаю творческого человека не алкаша. Заграницей легче, больше жизненного пространство. У нас чиновники от искусства не дают дышать, они везде как в жилом доме тараканы.

Искусство – это живой свет, проникший сквозь человеческую душу, как через призму.

Прочитал выражение: «Цветовая оркестровка». Звучит красиво. Значит есть «Световая оркестровка» и «Формальная оркестровка» тоже. Вообщем сплошная музыка.

«… Судьба людей повсюду таже: Где благо, там уже на страже Иль просвещенье иль тиран» (Пушкин). Пушкин не видел между ними разницы. И то, и другое ведет к насилию, против которого человек бессилен, обречен на страдание. Печальный взгляд на мир и его окрестности.

Название выставки «Параллели».

Передача о Чайковском. Его любила женщина, хотела выйти замуж. Он к ней хорошо относился, посвятил несколько вещей. Надо жениться. Этого не произошло «в связи с его «конституцией». Слово интересное. Автор передачи долго думал как сиё называть. Музыка Чайковского бесполая.

«Жизнь болото, не бороться – засосет». Маруся Климова роман «Голубая кровь». Сказано красиво, так ли это, решает каждый сам. Увлекалась Достоевским, время которого прошло, надрывы не интересны, наступила необходимость действий. Достоевского забудут как тяжелую болезнь, очень сильную и заразную. Художник большой.

Слушаю церковную передачу о конце света. Говорят православные и католики. Православные много вещают о конце света как о чем то давно решенном и не подлежащем отрицанию. Католики не акцентируют на этом внимания. Каждый обращается к священному писанию. Где современные критерии в оценке ситуации? Разрыв между животной природой человека и его возможностями слишком большие. Плохая экология, стрессы, можно продолжать далее. Православная церковь предвещала конец света в 2001 году. Не верю, она тоже не верит, решила подзаработать.

Вчера убили Льва Рохлина, приверженца старой армии. Обвиняют жену, дочь отрицает. По её мнению убил другой, мать запугали. Политические убийства докатились до армии. Впрочем не утверждаю. Могла сработать обычная ревность.

Бердяев пишет о конце света как о великом благе. Дистилированный русский интеллигент, барин. Пережил много неприятностей. Барство зло как и рабство. Они неразделимы, одно без другого не существуют. Бердяев стал модным, говорить о нем стало хорошим тоном. Мне он не нужен.

Книжка о казаках, издания 1915 года. Занятно. Обычные бандиты, хорошо организованные, жесткий табель о рангах, на нем держится дисциплина. Их использовал кто хотел, только плати. Бандитские законы соблюдались неукоснительно, нарушителя убивали прямо на площади при стечении народа, чтоб другим было неповадно. В свое время сыграли роль в истории России, на Кавказе например. Собственного искусства не было, но этика, особенно внешняя, соблюдалась. «Тарас Бульба» Гоголя к реальности отношения не имеет, красивая сказка. Сказки тоже нужны, чтобы разбавить черный цвет реальной жизни. Сейчас полностью выродились, заявляют о себе, требуют старых привелегий, создают много шума. Серьезно их не воспринимают, время прошло, Украина хочет в Европу, казаки ей не нужны, мешают и раздражают. Их разгонят.

Книга о художнике Кустодиеве, много непонятного, автор фиксирует факты, не давая им реальной оценки. Все по верхам. В 1904 году Кустодиев поехал в Европу как золотой медалист завершать образование. Европа бурлила, он ничего не увидел кроме классики, современные течения пришли мимо него. Был «выкормыш» Репина, который написал литературный труд «Художественный совет» и умолк на 30 лет. Успел заразить Кустодиева, обрезал ему крылья, помешал войти в двадцатый век. Наука другим, человек слушает только себя. Учителей в искусстве не бывает, у каждого собственная точка отсчета. Работая в театре, повторял собственные станковые вещи, специфику не чувствовал и не понимал, мучительно цеплялся за старое. Работал в иллюстрации очень неровно, не ощущал книжное пространство. «Леди Макбет Мценского уезда» вещи неплохие, остальные слабые, особенно к Гоголю. По природе станковист. Русские красавицы и купчихи очень хороши, можно смотреть долго, не надоест. Высшая похвала художнику. Революционные работы традиционные, как у всех. Работал для денег. Любил лубок, икону не замечал. Непонятно, природа лубка и иконы одинакова, хотя есть специфика. Форма строилась по одинаковым законам, цвет тоже. Больше того, лубок равнялся на икону. Надо быть объективным, в то время в России икону за искусство не считали, Кустодиев не сумел разобраться что хорошо, что нет. Он последний передвижник. Когда я увидел «Монахиню», решил что фотография. В русском искусстве останется купчихами и красавицами, как Брюллов обнаженными женщинами. Каждому свое. После революции хорошего не создал, власть не мешала а поддерживала. Он её полностью устраивал. Видел колоссальный разгром культуры, массовое уничтожение людей, в искусстве и дневниках не отразил. Мог сопротивляться, но не захотел. Впрочем это его дело. Купчихи хороши, красивая сказка! Не могу насмотреться. Эти работы не стареют.

В Москве проходят международные спортивные игры. Вылавливают бомжей и всякую «нечисть» на две недели. А дальше? «Известия» пишет: «Вместо храма Христа Спасителя надо строить ночлежки». Правильно.

В течении столетий русские мужчины воевали и брали в жены чужих женщин. Здесь татарки, чувашки, калмычки и т. д. Всех не перечислишь. Получались полукровки, они талантливые. Русский человек талантливее других наций, однако менее приспособлен к выживанию. Я не генетик, объяснить не могу.

Современный художник мучительно заглядывает за стенку реальности, визуального мира. Ищет другой, прекрасный мир, где нет страданий и смерти. Ему необходимо чудо. Что для этого надо? Заново влюбится. Есть женщины, они не против. Что мешает? Сам не знаю.

Казанова проехал 184 тысячи километров. У него было 130 женщин за 20 лет. В год 6 или 7 женщин. Разве много? По современным понятиям это средний мужчина. Больше шума, чем дела. Здесь другое. Во времена Казановы медицина не работала, женщины были случайные, он остался здоровым человеком. Сейчас подобная ситуация невозможна. Его хватило бы на месяц, дальше больница и все остальное. Про Казанову все выдумано.

Что такое счастье? Каждый понимает по своему. Например я. Рядом любимая женщина, разве не мое счастье? Не мешают рисовать. Тоже счастье. Умник придумает гору проблем, решить которые невозможно, поэтому счастья нет. Будет долго плакать обвиняя других. Черт с ним, пусть плачет! Сознание что жив и дышишь? Конечно великое счастье. Жизнь творчество, все зависит от таланта. Одно плохо, талант часто погибает. Это несчастье.

У полукровок все смешивается. Как, никто уже не знает. Дед был ханом, имел гарем, моя сексуальность конечно в него. В искусстве реальность мешает, в сексе необходима, причем тем больше, тем лучше, иначе все рушится. Воображение мешает, я должен слышать, видеть, нюхать, лизать, гладить и т. д. Понятия хорошо и плохо зависят от мужчины и женщины. У других другие, у некоторых вообще не существуют, наслаждение любой ценой, даже насилия. Я язычник, сексуальная психология тоже. В искусстве идеалист, душа делает погоду. Как два начала умещаются в одном человеке? Бог его знает, говорю что есть.

Я ближе к протестантам чем к православным. Православие пахнет язычеством, язычество пахнет землею. Царствует фундаментализм, тяга к прошлому, неприятие нового Екатеринбургский церковный чиновник сжег книги Ал. Меня. Международный шум. На Урале церковь агрессивная, признак слабости.

Тридцатилетие вторжения в Чехословакию. Европа не забыла, она все долго помнит не пример русским. Передачи по радио не в нашу пользу, мы вели как завоеватели. Наша реакция болезненная, хотим забыть, нам не дают.

Чтобы любить женщину нужно стать ребенком. Он непрестанно делает открытия, без них любви не бывает. Нужно еще иметь воображение, иначе открытий не будет, любви тоже. Полный проигрыш.

Фрейд считал для мужчины любовь, секс, работа самым главным в жизни. «Любовь та сила, которая формирует творчество». Согласен, знаю по себе. Без женщины творчества не бывает.

Марк Твен: «Чем больше узнаешь, тем хуже становишься.»

Слушаю Нежданову. Старинные романсы. Откровений нет. Когдато блистала, время её прошло.

На Урале революции не будет. Народ всегда жил бедно. Сейчас лучше, несмотря на воровство. Великая пропасть между простыми людьми и высоким начальством.

Вивальди. Современный, даже очень.

Мы странная страна. Несмотря на колоссальные пространства и великий человеческий потенциал у нас комплекс неполноценности перед Западом. Ракеты, заводы, пушки народу не нужны а чистые города без помоек необходимы. Они на каждом шагу, 80 лет вычистить не можем, несмотря на миллион постановлений. Там без постановлений чисто. Привожу частный случай, их много. Вместе создают лицо нации. У нас рожа как у бомжа.

Страное отношение к Рахманинову. Чистое искусство, поэтому раздражает. Лет сто назад была норма: искусство для искусства. Вокруг него горе, нищета, страдания, смерть, а ему безразлично, не замечает. Пишет эллегантные вещи видимо с другой планеты. Кстати, ему хорошо платили, был богатым человеком, кроме себя никого не видел и ничем не интерисовался. Барство. Оно пронизовало всю русскую верхушку, потерпело поражение, свалили на евреев, но легче не стало. Партия проиграна.

Опять был на художественном толчке. Печальное зрелище. У художников в трезвом виде депрессия, в пьяном агрессия. Говорят, в Москве еще хуже.

Скульптура отстает от живописи, живопись от графики, графика от музыки. Так повелось Екатеринбурге, в России тоже. Поэзия вообще внизу, её не слыхать.

На пятаке встретил человека из Ташкента. Для русских на востоке ничего хорошего. Волковы уехали в Москву, это следовало ожидать, папа был великий. Старых искусствоведов разогнали, её кажется тоже. Она давно на пенсии, ей сейчас 66 лет. Боже, неужели она старушка! Её сыну лет 40. Не верю не умом, не сердцем. А ты, дорогой товарищ, кто? Был милый мальчик, сейчас черт знает что.

Несмотря на наше хамство Америка дала денег 22 миллиарда долларов, иначе не выжили. В печати промелькнула между прочим, как о чем то второстепенном, недостойное внимания серьезной публики. Смешно и грустно. Американцам не нужен русский распад, последствия не предсказуемы, вплоть до войны.

«Известия» бульварная газетка. Поместила рекламную статью под заглавием «О невидимых миру слезах» О мужской импотенции. Поднималась сложность проблемы, её комплексный подход, чудом, т. е одними таблетками не поможешь. Кажется все ясно. И вдруг за 17 июля 98 года новая статья. Таже тема и тоже рекламная. Оказывается таблетки есть под названием «Мьюз». Вернее капсулы, они вставляются в уретру, через десять минут начинают действовать. Обещается 60 минут бесперебойной работы как в сказке. Какая женщина выдержит. Небольшая деталь. Препарат еще не продается, скоро будет, ждите и надейтесь на лучшее будущее. Конечно дельцам стоила огромных денег. Если появится на него толпами бросится народ. Если не сработает, что неотвратимо, заготовлена новая статья бичующая проходимцев производителей. Распространители чуда и газетчики заработают, народ был дурак дураком останется.

Русский человек ест в 2 раза больше, чем необходимо, иначе ему скучно жить. Не юмор, а жестокая правда.

Был на озере Шарташ. Погода прекрасная. Решил озеро обойти, не смог, помешали помойки. Скоро будет курортная зона. Две новые гостиницы в стиле «ретро» из облицовочного кирпича. Начало положено.

Стравинский. «Весна священная». В музыке произошел взрыв, такого не было. Внимательно слушаю, с формальной стороны для современного слушателя традиционно. Увы, Время движется впереди человека Стравинский великий переоценщик, слава ему и честь. Его уже нет, первых почитателей тоже, зато появились академисты, зарабатывающие на нем деньги. Он сделал первый шаг самый трудный, который сейчас уже традиционный. Много от джаза, туземных звучаний, народных песнепений, собрал воедино и заставил работать на себя. Он честный художник, в этом его непроходящая ценность.

Произошел интересный разговор с музыкантом-исполнителем, очень хорошим. Занят исключительно класикой, современную музыку считает несамостоятельной, переходным звеном к будущей музыке. Спрашивало какой? Не знает. Разговор коснулся художественной интерпритации, что это такое. Спрашиваю: «ты композитор?» — Нет. — Почему вмешиваешься в произведение под видом интерпритара? Ты затрагиваешь и рушишь общую структуру. Надо быть тогда композитором. Изменяя детали, покушаешься на целое. Даже одно слово в стихотворении Пушкина менять нельзя, рушится все здание. Где черта за которую нельзя заходить? Объясни. — У каждого исполнителя своя. — Как узнать? — Забота исполнителя. — Где истоки? — Во мне. — Почему? Ты берёшь законченое произведение, его нельзя рушить. — Да, и вкладываю свое. — Что? Что нахожу нужным. — А, понимаю, ты покупаешь готовый костюм, подгоняешь по себе. — Да. Еще привношу свои детали какие нравятся мне. — Ты портной? — Нет. — Потребитель? — Нет. — А, Наконец я понял, ты подмастерье. — Нет. — Кто же ты? Он отворачивается. Я его раздражаю. Но он сидит у меня, пьет чай, приходится терпеть. Не отстаю. — Послушай. представь себя художником, который снимает копии. Цена им грош. Даже корректура не делает погоду. Есть другой подход. Чужая работа лишь точка отсчета, дальше работаешь самостоятельно. Ты автор. Так поступал Пикассо. — Слышал, придумай поновее. — Новее не бывает. Исполнители как клещи впиваются в композитора и пьют кровь. На большее вас не хватает. — Помолчи, не встречал художника понимающего в музыке. Дальше «сентиментального вальса» не прете. Ну попса еще. Общая культура низкая, интеллигенции среди вас нет. Говорить грамотно не умеете, мычите с умным видом, тошно слушать. — Что из этого? Говоришь о другом. — Ты такой же идиот. — Согласен, ты кто? — Исполнитель. Разговор закончился. Сидим, молчим. Через некоторое время начинаю заново. Он с ненавистью смотрит на меня, потом спрашивает: — Как твоя баба тебя терпит, я бы удавил. — Могла бы, удавила. — Жаль, скажи что помогу. Потом уходит на балкон. Теперь давайте разберемся. Исполнитель считает себя соавтором композитора. Увы, Красивая сказка со счастливым концом. Задача исполнителя «войти в роль» и грамотно сыграть. Будем объективны, дело не простое, одной техникой не проживешь. Большая эмоциональная нагрузка, психологическая тоже. Академист новое искусство [неразборчиво]. До сих пор классический репертуар имеет спрос. Это консерватории, замшелые дамы и старички, новые русские тоже. Мой исполнитель их устраивает. Хорошо носит костюм, держится на сцене, на него приятно смотреть. Вообщем вид товарный. Возвращается с балкона. Я опять его спрашиваю. — Ты, признанный гений, вчера был в барделе, всю ночь возился с девочкой, сегодня сидишь на сцене с одухотворенным лицом. Как у тебя получается? — Без девочки нет. — Почему? — Допинг. Выступление это психологическая нагрузка. Впрочем, ты всё равно не поймешь. Художники примитивный народ им не объяснишь. Потом добавляет: не лезь в чужое корыто, можешь получить по роже. На этом расстались. Проходит две недели. Он у меня, сидим, пьем чай Об интерпретации ни слова, ее не существует.

Прочитал воспоминания Алпатова, того самого, по нему сдавали экзамены. Человек придворный. В то время задача официальной художественной критики закрыть доступ к современному искусству. Он закрывал.

Россия страна скрытой роскоши и нищеты. Извечный страх сначала перед царем, барином, попом, потом перед секретарем обкома, начальством, алигархом не оставляет не на секунду. Никакие потрясения не изменят ситуацию в стране. Не будет страха, будет бандитизм. Он начался. Слабый президент, губернатор, мэр города, начальство наш бандитизм не уничтожат. Власть захватят алигархи, порядок востановят. Ждать недолго.

Жизнь художника сплошные кризисы и срывы. Что делать? Вечный вопрос. Теоретически выход есть, заработать можно всегда. Необходимо связаться с нужными людьми, выполнять приказы, делать проходные работы и все в порядке. Не получается.

Статья американского натуралиста Эдварда Уилсона. Занимается муравьями, термитами, пчелами. Считает все поступки человека зависят от наследственности и человеческаго мозга, где происходят биохимические реакции, которые сводятся к законам физики. Наследственность, плюс необходимость движут человеком. О Боге не говорит, об искусстве тоже, решает технические задачи, они следствие, а не причина.

Если плохое настроение достаю книгу нашего издательства «Опорный край державы». Любителям коммунистических времен советую почитать. Настроение улучшается, сейчас лучше в 1000 раз.

Между поколениями неразрешимые противоречия. Возникают напряжения. Это жизнь.

Коммунисты делят историю человечества на две части: до 1917 года и после. Нам смешно, тогда было не до смеха. У власти был колоссальный аппарат угнетения, уничтожили десятки миллионов людей.

«Изба красна пирогами, а власть халуями». В русском человека погоду делает потребительская психология. Кто платит, тот и барин. Говорят, что на святой Русси власть держалась на силе. Наши дикие пространства никакой силой, никакими штыками не удержишь. Купить можно, все покупается и продается. Психология власти одна и таже от президента до управдома. Русский человек запуган нищетой. Все рушится.

147! симфония Вивальди. Она не последняя. Композиторов было сотни, получается внушительная цифра. Люблю барокко (не помню как пишется). У богатых людей проблема свободного времени существовала всегда. Особенно в России. Поэтому они проиграли. Хороший урок будущим поколениям.

Считается, что духовное возрождение в России всегда начинается с Петербурга. Он отличается от всех городов. Было давно, сейчас новая ситуация.

После революции Демьян Бедный (Придворов) жил в Кремле. В свое время он написал порнографическое эссе про Матерь Божью. «Правда» напечатала. Есенин возмутился. Ничего себе «бедный».

Марк Шагал был не Марк а Мовша (Моисей). Написал о себе «Моя жизнь». Даже великий художник сидел в собственной нише. До конца жизни переоценок не было. По смыслу должны быть, но не случились. Знает только он почему.

Жизнь проявляется в пограничных состояниях, остальное промежуточное звено. Творчество пограничное состояние, оно кончается, жизнь тоже. Жестокая правда. Много творческих опустившихся людей, смотреть тяжело. Перед временем беззащитны.

Город на глазах преображается. Скоро 12, 13, 14 августа.

Моя новая выставка состоится 15 сентября 98 года на Пушкина, 12. Ничего от нее не жду. Поговорят и перестанут. Не холодно, не жарко. Покупать не будут.

Люблю толпу, это жизнь. Живет по стадным законам. Человек и толпа неразделимы как муравей и муравейник. В этом его сила и слабость. Толпа и художник совместимы? Зависит от художника, некоторые черпают силу, другие погибают. А Лебедев? Даром не нужен, не себе, не толпе.

У неё есть святое слово «мое». Между «мое» и «чужое» пропасть. Бороться невозможно. Буду выкинут за ненадобностью. Что заработал, то и получил.

Не было три недели. Завтра приезжает. Показались вечностью. Что дальше, увидим.

Название предполагаемых выставок.
1. Реквием.
2. Исповедь.
3. Трущобы души.
4. Метастазы души.

Человек непрерывно копашится, много сил тратит впустую. «Движенье все, цель ничто». Нужна новая душевная волна, старый багаж мешает жить. Время меня обогнало. Устал считать в который раз.

Звучит Шуберт. Очень музейный, попадаешь в замкнутое пространство как в любовно ухоженный парк. Везде скамеечки и цветы, хочется отдохнуть, отрешиться от всего земного, расслабиться с любимой женщиной. Все прекрасно и удивительно. Рядом стремительно течет реальная жизнь с жестокой борьбой и мучительными провалами, кризисами, которые истощают душу. С искусством как удар ножа, другого быть не может. Как соединить две жизни? Никак. Время не соединяет, только разъединяет. Люди не хотят в это верить. Что было, то прошло и никогда не вернется.

На Урале «пришибленный» народ. Власть поработала, плюс «закрытая зона». Начинает просыпаться. Скорей бы.

Жажду свежего ветра, не выйдет, подохну. Я трусливый как бездомная собака. Боюсь будущего.

Угробил себя красками. Длительное отравление. Что дальше, не знаю.

Включаю телевизор. Смотрю смешные кадры. Городская власть устроила собственные смотрины на старый лад. Центральный стадион, демонстрация трудящихся с транспарантами и знаменами. Что-то кричат и машут руками. На трибуне как на мавзолее стоит Чернецкий в черном костюме. За ним в одну шеренгу главы районов Екатеринбурга. Напоминают Брежнева с членами политбюро. Чернецкий медленно машет рукой, политбюро стоит смирно, шевелиться не положено. Современная власть сохраняет старый имидж, новый не придумала. Россель так не поступает, учится у немцев.

В России есть самое лучшее и самое худшее. Почему, никто не знает, а если знает, молчит.

Драматург Виктор Розов сказал: «Я хороший христианин и плохой верующий. Мой диалог с богом идет один на один.» Он употребил смешное слово «диалог». С Богом диалогов не бывает, его слушают и все. Диалог бывает на равных, Розов не Бог, никогда им не будет. Профессиональная болтовня, ему 85 лет. Был придворный человек, от власти взял что мог и вдруг вспомнил о Боге. Впрочем, дела личные.

Богатые богатеют, бедные беднеют Расслоение великое, напряжение растет.

По радио передача о Достоевском. Печальная, трагическая судьба. Он оставил глубокий след в умах и душах русских людей. Новому поколению не нужен, вызывает недоумение, действия нет, одни эмоции, притом отрицательные. Время переживаний прошло даже в христианской обертке. Исследователи копаются в его творчестве как бомжи. Для своего времени был великий, воспринимался как откровение. Большой художник, поднимает вечные вопросы человеческого бытия, жизни и смерти. Мне не нравится, искусство больное. Писал.

В правительстве чехарда. Черномырдин вернулся. Показали Ельцина, плохо выглядит, старый и некрасивый. Сплошные интриги. Власти без них не бывает. Делать им нечего, как говорит моя мать.

Человеческое несчастье – движущая сила в жизни. В творчестве тоже. Счастливых художников не бывает, счастье расслабляет. Жестокая правда.

Гомосексуализм был, есть, будет. Сейчас расцвел, не мешают. Раньше осуждался, теперь нет. Придумали смешное название: сексуальные меньшинства, их много. Является якобы источником вдохновения художников, поэтов, композиторов. Кивают на Чайковского, Кузьмина и других. Сексуальность не источник, а двигатель. Разница большая. Можно двигаться и никуда не придти. Или зайти в болото, утонуть.

Одиночки ломаются. Их забывают.

Музей на Воеводина. Европейская живопись 18 века понравилась. Осталось от Эрмитажа. Русское искусство 19 века нет.

У нашего Чехова привлекательный вид, говорят был красивый. Книппер его доканала. Сучка. При всех обстоятельствах мужчина не должен зависеть от женщины, он перестает им быть. Мечты.

Катька приезжает, фирма лопнула. Как деньги получить не знает. Целая проблема с великими последствиями. Ищет работу, пока ничего.

Моя выставка случилась. Всего 35 работ, места мало, перегружена. Экспозиция не получилась, опять мешали. Начинает надоедать. На открытии глупые речи. Прессы и телевиденья много. Бомжи – тема злободневная. Народа мало. Реклама не сработала. Открытия не получилось как хотел. Была мысль пригласить моих бомжей на выставку. Нужен стол и выпивка, у меня денег нет. Подарили цветы. Работы – эклектика, не нравятся, даже раздражают.

Вечность, где ты? Отзовись. Не хочет.

Человек социальное животное. Он немного ушел от стадного. Впрочем главное, что животное, а какое, значения не имеет.

30 октября встреча художника и зрителя. С телевизором можно сотворить передачу «Исповедь». Но мало реально. Передачу не допустят, не в пользу властей. Итак, «Бомжи» закончились. Не продал, как был без денег, так и остался. Общественное мнение в мою пользу, но толку мало, хотя посетило много народа. Писали в газетах, показывали по телевизору, денег все равно нет. Выше салона коллекционеры не поднимаются, народу они даром не нужны, страхи господни. Дом художника. Метелев. Вяло.

Видеть большое в малом – великий талант.

Художники. Общение с ними начинает надоедать. Они на конкретной волне прошлого. Будущего не видят, не понимают. Время такое.

В России «Бомжи», во Франции «Клошары». Отходы производства и общества есть везде, или много или мало. Интересно, в Париже они есть? Париж и помойки в моем сознании несовместимы. Впрочем только в сознании, реальность сама по себе.

Искусство и детство неразделимы. Художник большой ребенок. Если нет, он не художник. Творческие люди народ неприспособленный и жалкий.

Мусульманин Шабуров устроил перфоманс с похоронами собственной персоны. Лежал в гробу, слушал ритуальные речи о своей гениальной жизни и преждевременной, неожиданной смерти. Мир потерял величайшего художника всех времен и народов. Иногда вставал из гроба, ходил с закрытыми глазами, снова ложился, чтобы дослушать биографию до конца. Все по готовому сценарию, видимо придумал сам, остальные исполнители и подпевалы. Ритуал русский, татары нестерпели, точно бы убили. Там со смертью не шутят, закрещено кораном. Показывали по телевизору. Он вскоре уехал в Москву. Делец, ничего не скажешь, нужны только зрелища, ничего больше. В Москве прохиндеев много, найдет свое место. Как художник неплохой.

Астрофизики считают появление нашей вселенной из ничего, отрицают причинно-следственную связь. Они по всей вероятности правы, но когда у них заболит живот бегут к врачу. Вселенная к животу отношения не имеет, существует самостоятельно. В этом весь человек.

Чего много в художнике, нашем конечно? Страха. Он диктует все. Имею ввиду среднее и старшее поколение. Молодое лучше.

Состояние неважное, настроение тоже. Выход? Не рисовать чепуху.

Концертный вальс Глазунова – старинная живопись.

В галерее «Март» открылась выставка Бажова. 21 работа – мои. Всего 60 работ. Традиционные, почти соцреализм. Мои работы выпадают. Не купили. Рассчитывал на издание.

В 17 веке царствовала живопись, в 18 – архитектура, в 19 – музыка, в 20 – все вместе.

Поэзия существует ради поэзии. Считал Пушкин, он не ошибался.

Передача о «тональной» живописи и «тональной» музыке. Не знаю, не видел, не слышал.

С Бажовской выставки работы не купили, остался без денег.

Женщина сильнее наркотика. Почему, не знаю. Плод мужского воображения. Воображение кончается. Женщина тоже. Приходит другая. Все повторяется.

Капитализму учатся, мы в каменном веке. Учиться долго.

Со временем все приобретают исключительно археологическую ценность. Искусство тоже.

Мои последние работы принадлежат «Абстрактному экспрессионизму». Мне так кажется, не утверждаю.

Жизнь держится на дураках. В России конечно. Особенно на Урале. Мафия командует всем. Она тихая, не высовывается, орут русские.

Всякое творчество живет в сексуальном пространстве. Они кормят друг друга, отдельно погибают. Без женщины мужчина не художник.

Включаю «Свободу», вдруг слышу сына знаменитого художника Александра Волкова, автора «Гранатовой чайханы». Жили в Ташкенте, звали Волик. Ему под 70, тогда было 27. Голос старческий, что-то вещал. Боже! Как летит время. Живет с братом Сашкой в Москве. Помню рисовал греческих партизан, фашистскую штучку, член союза художников. Отец был жив, сидел на улице, на голове какой-то чулок вместо шапки, глубокий старик, 70 лет. С Сашкой учился, сейчас ему за 60 лет, если живой конечно, в чем сомневаюсь. Он тогда был уже дохлый. Странно слышать голоса людей знавших 40 лет назад.

Старая истина, её забывают все: Искусство не цель, а средство. Какое? Выжить.

Открылась моя ретроспективная выставка на Пушкина, 12. Телевиденья и прессы не было, уехали в цыганский поселок, там «подкололи» журналиста. Выставка называется «Симфония в черном». Сплошной минор. Приходили тупые студенты. Был день встречи художника со зрителем. Много пустых разговоров, раздражают.

Тяжело в 62 года приходить к краху. Художник не получился и не получится, сознание в прошлом. Что дальше? Вопрос без ответа.

Серия «Мое вдохновение». Работы не нравятся, бутафория. Вокруг меня художников нет, в лучшем случае «ретро». У меня тоже. Как увидеть мир новыми глазами? Старый надоел, раздражает. Еще художники, примитивный народ, подливают масло в огонь. Вокруг духовная нищета. С ними кажется перестану общаться.

Радио вещает: «Сегодня 12 октября 1999 года родился шестимиллиардный человек. Каждую секунду появляется 5 человек, сколько умирает не сказали.

18 октября закрывается моя выставка на Пушкина, 12. Относительный успех. Много пустых разговоров. Хочу перестать общаться с художниками, мешают.

«Крейцерова соната». Исполнитель Минухин. Пик романтизма, наркотик, сопротивляться невозможно. Странная вещь, в новое время, через лет 10 будет не нужна. Умирают не только люди, но искусство тоже, даже самое прекрасное. Придет еще лучше. Вещь-раздумье. У него нет ни начала, ни конца, размытое пространство, никуда не вписывается.

Триптих «Звуки Вагнера». Работал под его исполнение великой силы. Очень немецкий, русскому слушать тяжело, временами наступает реакция. Немец и русский несовместимы. Надо быть объективным, эмоциональный заряд колоссальный, отклонений нет, долго слушать нельзя, раздражает.

Для станковой графики требуется пространство чтобы не задохнулась. Воздух – мой хлеб, иначе работы «жрут» друг друга. Чем больше воздуха, тем лучше. Хочу уйти с Пушкина, 12. Лида на уровне самодеятельности, тяжёлый характер, обостренное самолюбие и все такое. Главное никому не нужна. Картина невесёлая.

Наступили тяжёлые времена. Каждый выливает раздражение на другого. Необходим перерыв. Сколько, не знаю, пока не кончится. Устали. Впереди хорошего мало.

«Героическая симфония» Бетховена. 6 работ. Не нравится.

Старые работы стараюсь не смотреть, раздражают. Лежат годами без движения.

Бронхи забиты красками. Нужно принимать срочные меры.

Направление в искусстве: «Эстетика пустоты», «Звучание космической пустоты». Видимо чем меньше тела, тем больше души и наоборот. Вопрос в том, как оперировать пустотой. Никто не знает. Может искусство сливается с религией?

В Англии чемпионат мира по лжи. Наших политиков нет. Жаль.

У меня тяга к монументальности. Компенсирую свою мелкоту.

В романе Кокто «Трудность бытия» сокровенная мысль: «Наше творчество есть выражение нашего одиночества»…»

«Возрастной консерватизм». Что такое? Старость.

В спальне последней русской царицы было 800 икон. Видимо подаренные. Где они сейчас?

Наступил 2000 год. Что дальше?

Художник Осмеркин приспособился. Ранние работы под Сезанна после революции голый реализм. Художник погиб, зато остался живой, не рубил лес на Урале. Других стреляли.

Ампир в советском искусстве имеет исторические корни. Он обязательно прославляет сильных мира сего. То хилого царя, то могучего красавца Сталина. Ленин тоже великий герой. Ампир – придворная штука.

Коммунист выступал по центральному радио, прославлял сталинское искусство. В работах царили оптимизм и вера в будущее, все ясно, понятно, не то что сейчас, сплошная мазня, секс и смертоубийство. Обещал скоро прекратить безобразие. Придет к власти Зюганов, поставит все на место. Ждать недолго.

Полтора месяца не выхожу на улицу. Мать тоже. Стареет на глазах, еле ходит, тяжело встает и садится, согнулась и сморщилась. 90 лет не шутка.

Чувство и мысль несовместимы, полное отсутствие единства, где проблема искусства вообще. Или одно, или другое, третьего не дано. Объединить невозможно как огонь и воду. Художник объединяет ценою собственной жизни.

«Минимализм» в искусстве. Малыми средствами достигать больших результатов. Зачинатель Марк Ротко, русский еврей, бежал из России в Америку от погромов. Развернулся во всю мощь.

Умер Бурлаков. Открылась выставка на Вайнера его работ в честь 60-ти лет автора. Без него. Приходил Бейн. Назначил лечение. Он такой же, но профессор, читает у нас лекции. Подарил ему три работы, он выбрал сам. Две из серии «Вдохновение», один портрет. Домашним понравились. Он дедушка.

Перекидал последние работы. Не нравятся, делать нечего, буду выставлять. Серия из семи листов «Героическая симфония» Бетховена. Все равно не купят, денег не будет. Писал много раз и буду писать. Такова судьба.

Горбачева в «Вечернем Екатеринбурге» написала статью о Степанове, он был председателем союза художников. Заумь. Она писать не умеет. Помещены две иллюстрации, посредственные. Она их возносит до небес. Постарела, еле узнал. Мир уходящий.

В искусстве бывает только настоящее. Прошлого и будущего нет. В жизни тоже.

Название выставки «Грязная».

Возвращаюсь к «Осмеркину». Богемный до мозга костей. Таланта мало, впитывал все, что видел, слышал и читал. В этом его истоки. Сначала Сезанн, потом обычный реализм даже без воображения. Спасала коммуникабельность, уметь к жизни приспособиться — тоже талант. Поладил с советской властью, она его не обижала. Ходил в мэтрах. Как педагог неплохой, срабатывали информация и интеллигентность. У студентов пользовался уважением. Создал себе большую рекламу, пользовался ей до конца жизни. Любитель женщин. Кто их не любит?

Слушаю «формальную музыку». Чистые структуры, причем открытые. Не имеют отношения к традиционной музыке. Для обычного слушателя это чепуха, не стоящая серьезного внимания порядочного человека. Автор — француз Пьер Булез. Я слушал с большим интересом. Запад впереди нас.

Концерт Шумана в исполнении Флиера. Хорошо. Задаю обычный вопрос: исполнитель не видел окружающей жизни? Ушел в прошлое, настоящее не существовало? Существовало конечно. Был профессором консерватории, деньги и положение были. Что еще нужно? Ничего. Реальность много берет, мало дает, все съедает. Зачем придумывать новое, за которое выгонят. Можно прожить на старом багаже. Чем он и занимался. Почет и уважение. Великий технарь, за это тоже платили, не теребил настоящего, тоже платили. Академист в чистом виде.

Рахманинов «Остров мертвых». Красивая штучка, можно поместить в музей, будут любоваться. Реальной жизнью не пахнет.

Выставка на Пушкина, 12 случилась. Опять плохо повесили. Надо уходить.

Современное произведение искусств прекратило быть товаром. Дома повесить или поставить нельзя, не впишется, чужое. В музее — явление, требующее непрерывного обновления. Это не Рафаэль. Что делать? Поднимать зрителя до понимания, а иначе смерть.

Опять разрыв. Не хочется её видеть и слышать. С её стороны то же самое. Конфликт зрел давно. У неё неприятности с сыном, не до меня. Долго не виделись, когда встретились, началось. Мы устали друг от друга, нужен перерыв.

В «Известиях» появилась статья о Чечне. Мы вроде согласились на переговоры с Масхадовым. Наконец-то. Впрочем ситуация непредсказуемая, завтра все полетит к черту. Сколько раз ситуация менялась на глазах. Цена огромная, её знают матери погибших сыновей.

Поэт Клодель. Нужно достать «Серебряный ангел».

Услышал фразу: «Извращенная форма». Значит есть «невинная» и «девственная» тоже?

Основа русского характера. Какая? Надежда на будущее — раз, беспечность — два, бескультурье — три.

Он непризнанный, никому не нужный, сидит в подвале, что-то рисует. Конечно работы не продаются, денег нет, ему плохо. Раздражен против всего мира. Его сознание в другом мире, собственные работы не нравятся, лучше не получается, хочет все бросить и начать делать деньги. Конечно, деньги не делает, но потихонечку начинает выставляться, приобретает имя. Происходит метаморфоза не в пользу художника. Да, работы раньше не нравились, но были живые, теперь нравятся, стали мертвые. Почему? Он теряет себя. Держится за имя, за покупателя, боится снова остаться за бортом. 99 случаев из 100. Творчество — тяжелая болезнь, причем непредсказуемая. Проигрыш во всем. Художники ломаются, сходят со сцены. Главное, нет денег. Кому нужна такая жизнь? Никому. Если художник попробовал признание, обратного хода нет. Прощай творчество. Интересно другое: внешне ничего не меняется, он вещает, учит других жить, работать, а как художник умирает. Смерть приходит незаметно, только потом карты раскрываются и он понимает ситуацию. Обратно в заплеванный подвал и нищету? Ни за что! Тянет резину до конца жизни, всего боится. Многие кончают художественной смертью. Там прощай искусство, им не пахнет. Если думаете, что автор сгущает краски, ошибаетесь. Творческие люди часто сходят со сцены. Заниматься творчеством и завоёвывать место под солнцем очень тяжело. Два дела делать нельзя. Отсюда групповщина и остальное. За все надо платить. Платится творчеством. Он опять проиграл. Зато все-таки какие-то деньги. Жизнь художника — не советую ею заниматься. Будьте осторожны, не переходите на красный свет.

Был на скандальной выставке на Вайнера. Поп-арт. Средняя, но все равно свежий ветер в нашем протухшем городе. В Европе они фигурируют лет 50. Мы опоздали.

Вокруг меня человеческая комедия со смертельным концом.

Время работает против России. Скоро рухнет, под обломками погибнут люди. Нужны радикальные перемены, их долго не будет, не в интересах власти. Придет время, власть полетит тоже.

Пришло страшное слово: «старость». Что делать? Ничего.

Люди подобные мне не приспособляются, а ломаются. Что меня ждет? Болезни и тоска, которая доконает. Ну что ж, поделом. Другим еще хуже.

Моя песня спета. Как художник изработался, твое время прошло, нового не придумаешь. И еще ты трусливый как бездомная собака и размазня.

В искусстве не «знают», а «чувствуют». Как радость, боль, тоску. Книги не помогут. Когда заболит, без книг поймешь.

Я гнилой интеллигент. Учись у матери, никогда не жалуется, 90 лет. У тебя заболит — перепугался, корчишь из себя борца за светлое будущее всего человечества. Смотреть противно.

Современное и первобытное искусство оказались в одном качестве, задачи одинаковые, рисуют для себя. Зритель не нужен. Общественного значения не имеют. Зрелища остаются тогда и сейчас. В искусстве действие важнее результата, как все в жизни. «Движенье все, цель — ничто».

Погружаюсь в музыку как в женщину. Зачем наркотики? Мне и так хорошо.

Пришло время космического искусства. Сначала будут открытия, потом нет. Как в любом деле. Природа человека не меняется.

Думают, что массовая культура убивает настоящее искусство. Не согласен. У каждого свои задачи, они не пересекаются. Настоящее искусство просто не нужно народу.

Интервью с Юрием Любимовым. Мне не понравилось: вещает. Признак художественной смерти. Не можешь — не вещай.

Во мне два человека. Первый — эмоциональный. Он может целовать женщине ноги, объясняться в любви, чувствовать себя счастливым. Второй похожий на бездушный компьютер. Он всё фиксирует, дает холодную оценку событиям. Жестокий, агрессивный. Они живут самостоятельно, не знают друг друга и не касаются. На сцену выходит то один, то другой, делают свое дело. Первый убирает за вторым, после которого остаются развалины. Существует третий мир, для меня самый важный: моя художественная жизнь, в которой я существую. Возрождаюсь, умираю, снова возрождаюсь, так непрерывно. Это творчество. Без творчества меня нет.

Была она, всю вылизал, расслабился до предела. Было хорошо.

Слушаю Сафроницкого. Биография академическая. Преподавал, был профессором, имел деньги. Не хотел видеть жестокой жизни, существовал в музыкальном пространстве, реальностью не интересовался. Мне с академистами не по пути. Они для власти удобны. Этим сказано всё. Всегда стригли и стригут купоны. Играл хорошо, салонное исполнение, форма ради формы.

Я захотел того, что не по зубам. Старое выкинул. Завис в воздухе. Что дальше, посмотрим.

Возвращаюсь к старому. Проклятая страна Россия. Конкуренция выливается в склоку, склока кончается убийством. Деловые люди погибают непрерывно. Чтобы выжить, надо входить в клан. В искусстве та же картина. Не убивают, но топчут. Талант не спасает. Творчество и деньги не совместимы. Чтобы не топтали, надо тоже входить в клан. Одиночка погибает.

Мне надоели всяческие истины. Просто хочу жить, чтобы пахло женщиной. Другого не надо.

Несмотря на мои потуги и выходки, я размазня. Боюсь будущего.

Перекидал старые записи, попались о разрыве отношений навсегда. Мне больше эта женщина не нужна и все такое. Разрыва не произошло. Сценарий старый, покрылся плесенью. Вернулся на круги своя. Может быть, нужны революции? Мирным путем вопрос не решишь. Так тебе и надо.

Странная картинка вокруг меня. Все заняты заботой выжить. Как — не важно, «цель оправдывает средства». Нужны деньги любой ценой. Чем занят Лебедев? Сам не знает. 90-летняя мать с утра до вечера обслуживает его, он ходит и рассуждает о смысле бытия. «Чудны дела твои, Господи!»

Опять проблема с моей женщиной. Негде встречаться, сексуальный срыв: кончить не могу и все такое. Я его травмировал. Она спешно достала какую-то мазь, траву и принялась лечить. При этом обращается к нему, приговаривая: «Мальчик мой хороший, я люблю тебя, потерпи немного, чуть-чуть пощиплет, потом отпустит и тебе будет хорошо. Хозяин твой круглый дурак, поэтому ты страдаешь. Заверну тебя в бинтик, веди себя спокойно и временами напоминай своему тупому хозяину о новой водичке и о новой тряпочке. Если очень приятно, подержу тебя в ручках, только не волнуйся, все будет хорошо. Я знаю, как тебе плохо, и очень переживаю. Ничего, мы вместе что-нибудь придумаем. Я так мечтаю, чтобы ты выздоровел, так по тебе соскучилась. Что хочешь для тебя сделаю, только попроси». Я внимательно слушаю и понять не могу: меня не существует, пустое место. Тихонько напоминаю о себе, в ответ слышу: «Помолчи, только он заставляет меня возиться с тобой. Думаешь, легко терпеть твой мерзкий характер? Терплю. Учти, только из-за него. Понял? Ты мне надоел, видеть тебя не могу, взяла бы и убила, чтобы отдохнуть». Она продолжает его ласкать и гладить, говорить хорошие слова. Потом наклонилась и долго рассказывала, как ей плохо без него, но надежда есть, еще не все потеряно. Вылила на него всю неистраченную нежность, её хоть отбавляй, на 10 мужиков хватит и останется. С её и Божьей помощью я выкарабкался. Могло быть плохо.

Слушаю записи оркестра Большого театра 50-х годов. Дирижер Голованов. Мертвая музыка, никакой отсебятины, как военный оркестр на параде. Плохое время.

Есть мужики под названием «кобель». Им всё безразлично, лишь бы пахло женщиной, чем их больше, тем лучше. Одна тоже хорошо. Есть женщины, для которых мужчина — главное в жизни. Его нет — жизнь останавливается. Женщина идет на подвиг, чтобы найти кобеля и удержать. За ценой не постоит. Я их называю суками. Это моя женщина.

В жизни всякое время переходное, в искусстве тоже. Искусствоведение в глубокой яме, оперирует конкретными категориями. Переходное время конкретным не бывает. Общие тенденции развития искусства материализовать нельзя, как всякую чистую концепцию, время например. Оно существует в сознании человека как факт. Зачем нужна наука под названием искусствознание? Чтобы ориентироваться в готовом художественном пространстве, ставить все на свои места. Оно замкнутое, в нем все взаимосвязано как в любом здании. Художники — первопроходцы, открывают новые земли, искусствоведы их осваивают. В этом разница. Искусствоведы оперируют материалом, добытым раньше художниками. Далее. Нужна ли чистая наука с названием «искусствознание»? Нет, не нужна. Искусствовед обязан быть художником, иначе голая схоластика и болтовня, что мы и видим на каждом шагу.

Как прикоснуться к истокам, обитающим за внешним обликом вещей? Наверно, через звучание пустоты, она работает сильнее реальности. Прошло время святых страданий, пришло здоровое отношение к жизни. Нирвана тоже не нужна. Как пробраться в будущее? Во-первых, будущего нет, дороги тоже. Спи спокойно, дорогой товарищ Лебедев.

Когда в Европе появился вальс, официально его считали «гадким и омерзительным», как танец притонов. Танго считали «танцем проституток». Отношение к современному искусству то же самое. Потом все изменится.

В США процветает сексуальная индустрия. Поступает 50 тысяч женщин и детей в год. Началась официальная борьба с проституцией. Это в цивилизованной стране! А что у нас? Страшно подумать.

Сижу дома, делать нечего, дышу, слушаю музыку, расслабуха. Не хочу ни о чем думать, смотрю в потолок. Хорошо.

Амплитуда чувств широкая, от обожания до глубокого раздражения, переходящего в скандал. Кто виноват? Если быть объективным, обычно мужчина. Он больше рушит, чем создает, такова его природа. А у меня? Черт его знает. Одно могу точно утверждать: от любви до ненависти один шаг.

Каждый обитает в собственном сексуальном пространстве. У одних большое, у других маленькое. У художников большое, правда не у всех. Сексуальность и творчество неразделимы, они питают друг друга. Когда умирает одно, тянет за собой другое.

Странное слово «люблю». Ничего не значит. То же, что «тепло» или «холодно». Для влюбленного — целая поэма, читать которую скучно, а смотреть на влюбленных — тоска зеленая. Как им не надоедает бесконечный спектакль? Действие не меняется, все известно наперед. Им неизвестно, в этом разница.

На Урале нашли изумруд весом килограмм двести грамм. Радио СИ.

Настроение непредсказуемое. Зависит от пятен на солнце. Он и солнцу надел, женщине тоже.

Слова «Машины времени»: «Эпоха большой нелюбви».

У творческих людей повышенная сексуальность. Истина старая. Что со мной — понять не могу. Заплачу большую цену, есть пределы. Тоже мальчик нашелся, подохнешь на женщине. Носишься со своей духовностью как с полным кошельком. Денег там нет и никогда не будет.

Она говорит: с тобой невозможно существовать. Через два часа тебе все надоедает, у тебя начинается раздражение, оно растет и выливается в скандал. Не представляешь, как я устала. Пожалей меня, умоляю тебя. Тебе непрерывно нужны новые впечатления, сегодня здесь, а завтра там. Нужны деньги, их нет и не будет. Безвыходное положение. Я здесь ни при чем, пойми меня. А что Лебедев? Он глубокомысленно молчит, о чем-то думает. Его думы никому не нужны, ему тоже. Проходит время, начинает её целовать и божиться, что это в последний раз и никогда не повторится. Свято в это верит, она, конечно, нет. Ей приятно, что её целуют, наступает мир. Все успокаиваются, идут гулять. По дороге он снова целует, говорит ласковые слова. Ей приятно. Приходим умиротворенные как из церкви. Он непрерывно трется около нее, гладит, целует, говорит самое приятное. Идеальная влюбленная пара как в романе. Провожает домой, счастливый возвращается обратно. Следуют разговоры по телефону, он клянется в любви и верности. Он верит, она нет. Проходит несколько дней, опять скандал. И так много лет. В сотый раз задаю вопрос: почему? Ответить не могу. Когда не сходятся характеры, люди перестают встречаться, правильно делают. Все равно встречаемся, мне её не достает. Нужен психолог, вернее сексопатолог, самому не разобраться.

Моя женщина продолжает удивлять. Хочу её видеть, трогать, нюхать. У мужиков бывает, когда плохо. Разговор о другом. Заметил в ней неприятную волну. Непрерывно раздражается, придумывает дела, которых нет, и все такое. Ларчик просто открывался. Её мозги раскладывают весь мир на «мое» и «чужое». Когда я валяю дурака, с ней не встречаюсь — она непрерывно звонит, спрашивает, что случилось. Я не её. Сейчас целую ей ноги, служу как верный пес — значит, её. Роли переменились. Печально, но факт. Попробую сменить роли, что получится? Самому интересно.

Завишу от своей женщины, поэтому ненавижу.

Интересная история. Сижу на Пушкина, 12, где все курят в уголке. Подсаживается художник, старый знакомый, лет 65, фамилию не говорю, реалист, агрессивный, меня не любит, весь в прошлом. Завязывается разговор о том, о сем. Предложил курево, отказался, не курю. И вдруг начинает с места в карьер, причем обо мне. Я даже удивился.
— Лебедев, ты знаешь кто?
— Скажи, буду знать.
— Нашел для тебя верное сравнение: старая женская прокладка. Женщины их меняют каждый день, а ты трешься среди художников, провонял всю атмосферу, тебя пора выкидывать.
— С удивлением спрашиваю: Что с тобой случилось? С любимой не получается?
— Получается, хочу высказаться. Так вот слушай. Художника делает школа. У тебя её нет. Честный портрет не сделаешь, опозоришься. Прячешься за формальные выверты, как старая сука за своего хозяина.
Пытаюсь обороняться.
— Откуда знаешь, смогу или нет, у меня другие задачи.
— Видел «другие задачи». Обидно за Бажова.
— Чем работы не понравились?
— Бажов реалист, а ты что наворотил? Один Паротя чего стоит.
— Дал новую жизнь Бажову.
— Ты дал великому Бажову новую жизнь?
— Дал.
— И Пушкину дашь?
— Дам.
Он засмеялся и отвернулся. Подошли люди, он с ними закурил, рассказал про художника, который корректирует Бажова и Пушкина, считает, что устарели, их надо подновлять. Спросили, что за художник, показал на меня. Все засмеялись, спорить не стали. Теперь я пошел в атаку.
— Послушай, дай сказать. Говори. Ты встретил женщину, влюбился и нарисовал. Когда разобрался, возненавидел и опять нарисовал. Она одета так же, в том же интерьере. Чем первый портрет отличается от второго?
Он минуту молчит, потом говорит: Первый светится изнутри, второй в темных тонах.
— Свечение было?
— Нет.
— Ты его придумал?
— Да.
— Придумывай дальше. Как ты её любишь и как ненавидишь. Ты рисуешь себя. Её лицо, платье, руки, другая бутафория здесь ни при чем. Но учти, начинается высший пилотаж, нужно уметь работать с чистой формой, что тебе не по зубам. Ты опираешься на реальность, как 90-летний старичок на палочку. Без палочки шагу не сделаешь. Остался в 19 веке со своей школой Чистякова. Сиди и не рыпайся. А вообще ты мне надоел.
Он обиделся и не здоровается. Обижаться должен я, размазал меня по стенке. Художники — тяжелый народ, кроме себя никого и ничего не видят. Практически все. Здесь их потолок. Не люблю художников, стараюсь быть подальше. Они меня тоже. Почему — отдельный разговор.

Наркоманы разговаривают снисходительно. Что он понимает? Мажет и все. Дураки, я наркоман хуже вас. Творческие напряжения и пограничные состояния больше ваших в 10 раз. Можно сравнить с рождением ребенка. Может поехать «крыша» и перейти в другое состояние. Особенно опасны пограничные зоны, на них держится жизнь, зарождается тоже. Мужчина + женщина — получается новый человек. В искусстве то же самое, только бы нервы выдержали. Когда работаю — тонус высокий, кончаю — падает. Время обычного наркотика тоже ограничено. Накачивать себя химией и заниматься творчеством нельзя. Надо быть в форме: спать 8 часов, нормально есть, режим и все такое. Иначе наша продукция не идет. Наркоманы — художественные импотенты.

Работал в иллюстрации. Как артист вхожу в образ, но по-другому. Большая разница. Как у артиста? Создается роль, сценарий, декорации, музыкальное оформление — в общем, все готово. Артист — звено в цепи событий. Его задача вписаться, работать на целое. У меня по-другому. Сцена — город, режиссер — я, сценарий — жизнь. Пространство — книга. Я начало и конец событий.

Нужно оформлять пенсию. Я пенсионер, новая роль. В нее надо войти. Буду получать копейки. Нищая старость.

Много женщин приводит мужчину в сексуальный тупик, он на какой-то сломается. Медицина не поможет.

Любовь без секса не бывает, секс без любви — на каждом шагу. Громадная индустрия. Имею в виду «гнилой» Запад. Пока Россия до индустрии не доросла. Как дорастет, станет цивилизованной страной. Мы на феодальном уровне: сексуальная жизнь под кустом. В зеленых сквериках везде валяются презервативы. Марксизм-ленинизм до сексуальных вопросов не опускался. Наша власть тоже не мычит, не телится. Так и живем. Увы, секс без любви бывает в 99 случаях из 100. Человек от животного не отличается. Творческие люди тоже.

Иногда захожу в Дом художника на выставки. Душная атмосфера, как 20 лет назад, ничего не изменилось. Одно время подули свежие ветра, потом кончились. Старая гвардия перепугалась, перешла снова в наступление.

С начала «перестройки» прошло 15 лет. Да, все плохо, однако было еще хуже. Об искусстве молчу — наступил не только рывок, а революция. Старая художественная гвардия устарела, она дико сопротивляется, но песня спета. На чём старье держится? Так называемый «соцреализм» у народа имеет спрос, выше не летает. Надежда на новое поколение.

Женщины думают о мужчинах лучше, чем есть. Выше секса не летаем. Любовь доступна не всем, все-таки творчество. Для мужчин все женщины одинаковы, подход сугубо сексуальный: дает — не дает. На этом все кончается.

Когда-то в искусстве результат был важнее самого процесса созидания. Результату все подчинялось, он товар, его продают и покупают как любое изделие. Времена изменились, теперь важен процесс, а не результат. Как в любви. Творчество превратилось в индивидуальный акт. Какой — решает исключительно художник. Он с работой живет и дышит, переходит в новое качество. Какое — опять решает художник. У каждого свои задачи. Они могут выпадать из общего ряда — тоже забота автора. У меня желание заглянуть за мир материальный, хочу там найти ответ на многие вопросы, они мучают меня, не дают жить, как болезнь. Что получится — не знаю. Видимо, ничего. Современные произведения никуда не вписываются, существуют сами по себе, живут собственной жизнью. Как случайно упавший на землю метеорит. Печально другое. Художнику собственное изделие тоже не нужно, он прожил с ним время. Надо придумывать «новое», иначе существование становится скучным и неинтересным. Как женщине её прекрасное платье, приведшее в изумление стадо мужчин. Но, увы, идет время, надо придумывать новый наряд, иначе стадо уставится на другую женщину. Это называется творчеством, которое мудрецы считают мостом в будущее. Всего лишь мост — пройдешь и забудешь. Так должно быть — так будет дальше.

Для художника осмысление собственного пути — точка отсчета в творческой работе. Где вы, современные Ван Гоги со своими письмами? Без систематизации прошлого будущего не бывает, цепь событий разрывается. Голые теоретики не нужны. Приходится в который раз признавать неспособность художника выползти из собственной раковины.

Вчера облил свою женщину нежностью, не знаю куда девать. Что только не выдумывал, как только не целовал. Она смотрела и смеялась. Было хорошо. Сегодня утром позвонил на работу услышать голос. Она испугалась, вдруг что-то случилось — почувствовал по голосу. Да случилось: не понравилось бельё. Итальянское сооружение со всякими разводами, даже пришпилен спереди цветочек. Мне по душе простые трусики из хлопка. Засмеялась, потом сказала, что учтет пожелание заказчика. Я тоже сказал, что люблю её, она попросила повторить. Я с удовольствием повторил несколько раз, деньги платить не надо. В ответ услышал знакомые речи: «Ей приятно меня слушать, увы, сиё случается не каждый день. Завтра ты будешь раздражен и будешь говорить всякие гадости, а я должна терпеть. За что — не знаю». В ответ молчу, отвечать нечего. А ларчик просто открывался — она не была две недели. Сценарий старый. Когда она рядом, теряю чувство реальности, что можно, что нет, начинаю капризничать. Она лучше меня. Как у неё хватает терпения меня выносить?

Если с ней не найду пристанища — сломаюсь. Была в субботу и воскресенье. События развиваются по отработанному сценарию. В понедельник очень хорошее настроение, со всеми шучу и улыбаюсь. Во вторник не шучу, не улыбаюсь. В среду все противно, жизни не рад. В четверг раздражительность, переходящая в агрессивность. Накричал на мать, за что — сам не знаю. В пятницу встретились, у меня нет сил, она держит за руку и тянет мое тело, как куль с мукой. Зашла в магазин, я остался у входа, стоять не могу, навалился на стену, ноги не держат. Приходим домой, обессилел окончательно. У меня с ней ничего не получилось, это ясно без комментариев. Молчит, ни слова упрека. Скоро от меня уйдет, заморыш ей не нужен.

Её не было 3 дня. Давление у меня поднялось до 180. Приходила — давление 100 на 60. Чудны дела твои, Господи!

Россия вымирает. К 2070 году нас останется 140 млн человек.

Мою женщину не обманешь. Говорит, что любит. В последние времена к ней «прилип» и не отхожу. Ездили в парк, гуляли, отдыхали, было хорошо. Приехали домой, конец дня нормальный, она постаралась для меня.

Привез с Бардина старые работы, перебрал, привел в порядок. Будет что дарить. Все формальные и на любителя.

Предложил свой план сценического действия, получил полный отказ. Боится потерять статус режиссера. Вчера выпила и вдруг полились интересные речи. Когда выпьет — становится агрессивной. Слушать неприятно. Хмель прошел — стала над собой смеяться. Но «слово — воробей, вылетит — не поймаешь». Услышал о моей полной непригодности, но «лучше нет, вынуждена возиться». Я согласился. Связалась со мной, сделала одолжение. Моя нищета её не устраивает, деваться некуда, вынуждена терпеть. Я согласился. Я хуже её, ей нужен метр восемьдесят, а не я — от горшка два вершка. Я согласился. Пошел провожать, эмоции выплеснулись и сработали. Повернулся и ушел. Через час звонила, к телефону не подошел. Будет плакать, принимать таблетки и звонить. В последнее время расслабился, с ней тоже. Получилось не в мою пользу. Вывод один и очень важный: пить ей нельзя, появляется агрессивность не только со мной, с другими людьми тоже. Она согласна.

На Площади 1905 года собрались человек 200 старых большевиков. Пели: «Весь мир насильем мы разрушим»… Смешно, куда они денутся, их тоже не будет.

Габриэль Гарсиа Маркес утверждает, что мужчины стареют, когда перестают любить, а не наоборот. Романтическая позиция, доля правды есть. Увы, только доля. Погоду делает другое: наша физическая, психическая, эмоциональная неустроенность.

Разговариваю с матерью о Гёте. Она его не знает. У неё функциональные мозги. Искусство для неё не существует, как для меня другие солнечные системы. Считает себя цивилизованным человеком. Говорю, что поэт, немец, написал «Фауст». Тогда вспомнила: «…Вся тварь разумная скучает….»

В Доме художника «Первая выставка молодых художников». Проходил мимо, решил зайти. Выставка убогая, полное разочарование. Работы хитро подобраны, несамостоятельные — составляли старички. Задача выполнена: им конкуренции нет, можно жить спокойно.

Слушал блатные песни Владимира Высоцкого. В свое время был на волне, обслуживал богему и дворовую публику. В тюрьме не сидел, все по наслышке. В репертуаре «блатных» штук 35. 15 абзацев выкинул — писал о художниках.

Страшный Берия был наполовину еврей. Узнал недавно.

Русский народ — самый безалаберный в мире.

В России противостояние высокого и низкого на каждом шагу. Отсюда дикие напряжения в народе, которые выливаются в революции, бунты, убийства.

«Человек из будущего»
Я написал журнальную статью о художнике Шабурове Александре. Вот она. В печать не пошла.
«Пробираюсь сквозь городскую равнодушную толпу. Все спешат, не замечая друг друга. Вдруг кто-то меня окликает и бесцеремонно толкает в спину. Недовольно оборачиваюсь, вижу Шабурова, участника всех и всяческих скандалов, рассчитанных на скучающую публику. У него получается, зарабатывает политический капитал. О нем пишут, говорят, цитируют. Разве этого мало? Обо мне не пишут, не говорят, не цитируют и вообще не замечают. У него старый проверенный принцип: «цель оправдывает средства». Криминала здесь нет, каждый выкручивается как умеет. Характер поведения отработан, рассчитан на глупого зрителя, вернее круглого дурака. Называет себя «концептуалистом», не в состоянии объяснить суть дела — короче говоря, что это такое. У художников подобное бывает.
Цель данной статьи ответить на вопрос: кто такой Александр Шабуров? Художник или проходимец, каких много развилось в последнее время?
Итак, начнем с нуля, то есть с одежки, вернее с имиджа. Черное длинное пальто, даже в мороз ходит без шапки, вырастил бородку и усики — вид как из американского боевика тридцатых годов. В России подобный типаж срабатывал лет десять назад, сейчас нет. Чувствуется, что лезет из кожи, а не получается. Деньги нужны, а их, увы, надо заработать. Старая песня.
После неординарного приветствия приглашает в мастерскую, благо рядом. Захожу, вижу сплошь завешенные стены и заваленный пол. Первое впечатление лавки старьевщика или, еще лучше, медвежьей берлоги! Внимательно осматриваюсь и постепенно начинаю ориентироваться. Работы разные, начиная с традиционного реализма и кончая современной заумью. Рядом с Лениным расположен Иисус Христос. Сразу под ними висит картинка голого мужика. Он сидит на полу и обеими руками сосредоточенно держит собственные доблести, да еще улыбается. Сей «шедевр» подарил ему художник Вишня в знак любви и горячей признательности. Вокруг богемная обстановка, что нравится женщинам, а он как всякий мусульманин до них великий охотник. Греха здесь нет, в наше смутное время это кажется невинной шалостью.
Шабуров первый заводит разговор, причем с места в карьер.
— Ты знаешь, у нас в городе художников нет, сплошная эклектика.
Пытаюсь возразить, перечисляю толковых людей, которых нельзя списывать. Долго молчит, потом нехотя соглашается, что все-таки есть Гаврилов, Федореев, ну еще пару штук, однако погоду они не делают, их мало. Противостоять тупой академической толпе не могут.
Я: — А Лебедев?
— Ты вообще не художник.
Я: — Кто?
— Проходимец.
Я: — Спасибо.
Продолжаю осматриваться, замечаю работу Воловича с чудовищами. Они колдуют над женщинами, те очень довольны. Академизм. Спрашиваю его мнение, не отвечает и долго молчит. Потом вдруг заводит речь о художниках-«ташистах», законченных выродках. Они катаются по холсту, предварительно измазавшись красками, изображая творческий процесс, который важнее результата. Разве такое бывает? Черт знает что, идиоты какие-то!
Вступаю в разговор: «Ты бы не стал кататься, а вдруг получится?»
Шутка осталась без ответа. Конечно, его привлекает имидж ниспровергателя, тешит больное самолюбие, даёт силы рубить с плеча. Продолжаю: «Эй, ты, философ доморощенный, великий Эйнштейн произнес великую фразу: воображение важнее знания. Что скажешь?»
— «Если слушать всех дураков, сам им станешь, как ты, например».
Конечно, мой герой играет на зрителя. Потом с усталым видом вещает о презрении к человеческому стаду с животными законами бытия и все такое. Ему с ними, конечно, не по пути, играть на толпу он не хочет, иначе наступает художественная смерть как у некоторых. Он многозначительно смотрит на меня и смеется. Я тоже. Кто над кем — неизвестно. Теперь Шабуров пошел в атаку.
— Послушай, гнилой Лебедев, ты в искусстве ноль, что видно по работам. Сплошное воровство в крупных масштабах. Впрочем, каждому своё.
Мы смеёмся, кто над кем — опять не известно. Я Шабурова знаю давно и отдаю ему должное. Человек он многогранный, хотя грани не все удачные. Не погружается в узкий профессионализм, участвует в выставках, телепередачах, шоу. Еще пописывает рассказики о любимой женщине. По форме вялые, читать скучно. Видимо, автор забыл, что слово «форма» женского рода — она требует любви и всяческого преклонения. Иначе мстит. Великий писатель на мои слабые замечания не реагирует вообще. Да, критики мой герой не любит. И опять полились космические речи о месте человека во вселенной — странная манера разговаривать. Без видимой причины перескакивать на случайные темы, долго их развивать и, не кончив, переходить к следующим. Пошла реклама. Конечно, она приносит деньги, всякие блага. А он как страшной болезни боится нищеты, он не святой и никогда им не будет. И смотрит на меня. Наконец вещатель разговорился. Стараясь поддержать разговор, начинаю нейтральную тему.
— Послушай, в Евангелии существует великая заповедь «не убий». Ты можешь убить человека?
Ответ очень некорректный: «Писали дураки, я действую по ситуации».
— А если ситуация заставит?
Ответа не последовало. Впрочем, у мусульман своя логика — если надо, убьют. Александр считает христианскую религию морально устаревшей. Нужна новая. Какая — время подскажет, он пока не знает.
— Когда подскажет?
Стал раздражаться: «Послушай, ты мне надоел, отстань Бога ради».
— Какого Бога? Татарского?
Ответа опять не последовало. Долго молчим, становится скучно, придумываю дальше: «Есть другая заповедь: „Не прелюбодей“. Что скажешь?»
Собеседник оживился, говорит, размахивает руками. Он всем телом за сексуальную свободу. Творчество — только проявление сексуального сознания. Об этом забывать нельзя. Пользуясь моментом, завожу разговор о его женщинах: сколько их, откуда приходят, куда уходят. Ответ неожиданный: всего одна. Лучше меньше, да лучше, а если понадобится — будет много. Да, христианская заповедь безбожно устарела, нужна новая. Опять долго молчим. Я ему надоел, хочет отделаться. Демонстративно смотрит на часы. Мои копания стали вызывать ненависть. Типичный мусульманин. Не ухожу, каждый чем-то занят, не обращая на другого внимания. Теперь начинает он. Да, у него двойная жизнь: одна для себя, другая для толпы. Разработан сценарий, и с такими как ты тоже. «Ты находишься где-то в серединке, для тебя ума не надо». Криминала не видит, хотя роль дешёвая. Ну и что? «Все равно уеду с тупого Урала». Мечтает о Париже, деньгах, женщинах. Наслаждения покупаются и продаются — только плати, все дело в цене. Ему надоела старушка Россия, он не старик и не скоро подохнет.
— Послушай, зачем тебе Париж? Там свои выродки, новых не требуется. Здесь тебя знают, даже узнают на улице, что тоже немало.
В ответ полились неожиданные речи: «Пойми, я неудачник, спотыкаюсь и падаю. Некому подать руки, чтобы вытащить из художественной грязи. Вокруг тупые мещане. Насчет Парижа ты прав, хотя тебя не назовешь справедливым человеком».
Его жалобы понятны. Творческие люди обычно никому не нужны, никуда не вписываются, всем мешают. Зритель, как правило, их не замечает или проявляет агрессивность. Для остальных художников — конкуренция. Они добротой не отличаются, особенно старшее поколение. Далеко ходить не надо. Был на традиционной выставке в Союзе художников. Глухой реализм, даже просвета не видно. «Школа» — вот главный фундамент творчества. Зашел разговор о Шабурове. Я назвал его творческой личностью. Реакция оригинальная.
Он: — Он еще не свихнулся? А может, подох?
Я: — Нет, не собирается.
Он: — Тогда скоро сгниет.
Я: — Почему скоро? Вроде умирать не собирается.
— Задохнется в собственных миазмах.
Со старыми художниками спорить бесполезно. Впрочем, их тоже понять можно — они спасают себя. В наш век «сплошной урбанизации» неформалы гордо шагают впереди, неся знамя голого индивидуализма. Свобода понимается как полная вседозволенность. Любые принципы мешают жить, поэтому подлежат уничтожению. Каждый гребет под себя, называя это конкуренцией. Однако не надо возмущаться и бить себя в грудь. Это невинные забавы по сравнению с предыдущими временами, о которых не хочу говорить. Увы, нормальных художников мучает нищета. Творчеством сыт не будешь — старая истина, не требующая доказательств. Долго сии художники не живут. В России — тоже старая истина. А вот академисты выживают при всех режимах, делают всё — только деньги плати.
— Как относишься к академистам? — спрашиваю его.
— Никак.
— Помилуй, так не бывает. Любишь — не любишь. В ответ слышу:
— Представь старичка, не успевшего окочуриться. Слюнявит картину с ручейком посередине. Потом продает дуракам за хорошие деньги. А я никому не нужен, хоть подыхай! Или вот еще: доморощенный неформал пачкает грязью чистый лист, называя свой шедевр «Дорогами судьбы» или еще как-нибудь.
Я: — Это искусство?
Ш: — Нет.
Я: — А что?
Ш: — Дерьмо.
Я: — Много на себя берешь, вроде как оракул, последняя инстанция.
Ш: — Да, беру. Меня волнует цельный взгляд на Мир и его окрестности.
Я: — Получается?
Ш: — Стремлюсь, пока нет.
Я: — Где выход?
Ш: — Нужна полная переоценка всего и вся, остальное решит время.
— Александр, в твоих рассуждениях маленькая нестыковка. Признаешься, что «не можешь», а учишь других. Где логика?
Ш: — Я ищу, а ты нет.
Спорить с ним бесполезно. Перевожу разговор в другую плоскость. Выступаю в защиту христианской любви. У него опять сильное раздражение. Учение, где страдания во имя чужого дяди (Иисуса Христа) нарекаются высшим благом, ему непонятно. Он стремится к наслаждению как к конечной цели. На других ему наплевать. Снова смотрит на часы, говорит о делах, не терпящих отлагательств. Понимаю и иду к выходу. Вдруг слышу возглас:
Ш: — Погоди, открою главный секрет.
Я: — Какой?
Ш: — Работы бывают живые и мертвые.
— Как узнать?
— Если тупой — сходи к девочкам-искусствоведочкам, авось растолкуют. Впрочем, ты им даром не нужен. — Он критически осматривает меня. — А ты нужен?
— Да.
— Странно. Увы, на принца ты не похож, скорее наоборот.
Он молчит, даже отвернулся. Кажется, все, разговор окончен, я ухожу.
Теперь вернемся к началу истории и снова зададим вопрос: кто такой Александр Шабуров? Отвечаю: богемный человек, дешевый артист, проходной политикан, законченный эгоист. Можно продолжать дальше. Одно не пойму: как земля его носит? А также: толковый художник, работоспособный, с воображением, рука на пульсе времени и, конечно, талант — этого не отнимешь. Мой терпеливый читатель с недоумением воскликнет: «Где элементарная логика? Сначала автор топчет, потом поднимает на щит и ставит на пьедестал. Так не бывает». Отвечаю: бывает. Талант анализу не подлежит. Он есть или нет. С ним надо родиться, школы не помогут. Найти талант нельзя, а вот потерять, увы, можно, особенно в России. Впрочем, это отдельный разговор. Кончаю. В искусстве, как на войне, первые эшелоны погибают. Александр впереди, желаю ему выжить. Главное — удачи в любви. Искусства без любви не бывает, как любви без искусства. У художников, конечно. В Библии сказано: «Да осилит дорогу идущий». Посвящаю их Александру Шабурове. Аминь.
P.S. Статью написал в 2000 г. Его женщине она не понравилась. Он отказался. А жаль. Перебирал старые бумаги, случайно на неё наткнулся. Хотел выкинуть, но передумал. Узнал, что он уехал в Москву. Дальше мне не известно.»

Старые работы попались на глаза, называются «Бомжиха Настя». 40 лет, кличка «Подошва». Пила всякую дрянь, клянчила у меня деньги. Любила мороженое. За него согласна на все. Мороженое покупал, от остального отказывался. Портрет ей не понравился. Убили.

Началась перестройка, кончилось средневековье. До капитализма далеко.

Скучно. Обычное состояние многих людей до меня и после. Что делать, так устроен мир. Нужно родиться заново. Как?

Человеческая история написана кровью. Сказано до меня. За 6 тысяч лет мирных было только 200. Ученые вывели недавно. Напоминает ночной кошмар, от которого хочется проснуться.

Технический прогресс и война — две стороны одной медали. Что дальше? Тартары. Впереди темно.

Старость — неизлечимая болезнь. Где выход?
— В религии? — Нет.
— В искусстве? — Нет.
— В женщине? — Да.
— Ты, приятель, этим и занялся.

Современный человек вплотную столкнулся с проблемой выживания. Проблема не нова. Она существовала уже в каменном веке, только от других причин. Опасность исходила от природы, сейчас исходит от человека. Вспомнишь о Боге.

Путин официально объявил о значении Олимпийских игр для нашего государства: «Победа сплачивает нацию больше, чем лозунги». Патриарх Алексий отслужил молебен в честь наших. Хотим первого места, как при Сталине.

Выставка «Всюду жизнь». Академизм в искусстве, как власть в государстве, будет всегда.

В искусстве существует вопрос без ответа: что дальше? Не знаю. Ответит время.

Услышал выражение: «Духовная бездна».

Талант и удача несовместимы. Выступает удача — художник перестает бороться. Искусства без борьбы не бывает. Чтобы обезвредить художника, надо его хвалить. Он умирает сам. Меня били, поэтому выжил. Творчество — болезнь. Болезнь проходит, творчество тоже. Кому охота болеть. Писал.

Лебедев не знает, что хочет. Нечего пенять на других, сам виноват.

«Кабинетный художник». — Хорошо. «Комнатный». — Еще лучше.

Слышал название выставки: «Как упоительны в России вечера».

За два месяца сделал 30 работ. Всплеск. Современный анализ волос Бетховена установил превышение содержания свинца в 100 раз. Где ответ?

Работы идут как из рога изобилия. «Доктор Гаше».

Верю, что я «начинающий» художник, что все впереди. Если не верить, не надо работать. Найдутся другие, которые верят. Смешно.

В природе и в искусстве копий не бывает. Начинается копия — наступает художественная смерть. Так было всегда.

Работаю над Ван Гогом. 6 работ. Интересно, что дальше. Может быть, ничего. Посмотрим.

Работаю над Ван Гогом. 12 работ. Работы берут много сил, временами опустошенность. Когда проходит — начинаю новую. Планы есть.

Был на выставке Гаврилова (Вайнера). Умер в 1982 году от сердечного приступа (официальная версия). Он пил, но в 32 года так не умирают в расцвете таланта и сил. Надо встретиться с родственниками и переговорить. Кстати, остались только дети, жена... Теперь о работах. Был намного лучше других. Время по работам проехалось. Много стерлось, много осталось для потомков. Большинство в прескверном состоянии: порвались, осыпались, требуют вмешательства. Нам, людям позднего времени, легко говорить об ошибке предыдущих художников. Так же будут говорить о нас. В основном работы маслом, как говорят художники, «зализанные». Когда осыпаются — появляется структура, форма обогащается. Некоторые без подрамников, в складках. Тоже выигрывают. Народа практически не было. Спросил у служителя, сколько бывает посетителей. Сказал, что почти нет. Гаврилов, увы, стал художником прошлого. Прошло 18 лет. Почему? После него в такой же манере работают. Правда, хуже, но это частный случай. Это «ретро». На «Сурикова, 31» звучал. Сейчас нет. Обычная история.

Когда вокруг плохо, художник «уходит в себя». Появляется «красивое искусство» как реакция на «некрасивую» жизнь. Человек боится реальности, поэтому придумывает сказку. Судьба всех людей. Смотреть правде в глаза не каждый может. У меня не получается.

Форма уже не интересует, главное — что там за ней. Много захотел товарищ Лебедев. Вспомни пушкинскую старуху из «Золотой рыбки». Финал у тебя такой же.

Слышал о последней любви писателя Бунина. Подана как мелодрама. Некая Галя Кузнецова, конечно, лет на 35 моложе. Ему, кстати, уже за 60. Что там было, знают только они. У него официальная жена Вера. Она ведет дневники про свою и его жизнь, включает и подпольную любовь тоже. Кузнецова оказалась лесбиянкой. На этой почве у Бунина стресс. Правильно, за все надо платить. Бунин — типичный русский интеллигент начала 20-го века. Его погубило ложное сознание своей исключительности. Русская интеллигенция до революции находилась в тепличных условиях, к сопротивлению и борьбе не способная. Поэтому проиграла. Жизнь — жестокая штука, шуток не понимает и не прощает.

Не работая, человек вырождается. Христос: «В поте лица добывайте свой хлеб». Так надо.

Большие деньги развращают. Деньги — великая ноша, многим не под силу. Простой человек падает под их тяжестью. Примеров много. Слава богу, это мне не грозит. Денег не будет, поэтому, Лебедев, не переживай.

Был на выставке Валерия Винокурова. Работы неплохие, «ретро». Простой мужик работает под «французов» конца 19 века. Придумывает сказку, в которую верит. Вокруг напряженная жизнь, он сидит в шалашике и боится высунуться. Компенсирует серую жизнь маленького городишки, в котором обитает. Отсюда голубая экзотика, Сезанн, импрессионисты и все такое. Я выступил на открытии с критикой. Он не прореагировал. Дело хозяйское, а мог получиться интересный разговор. Он не умеет говорить. Беда всех наших художников.

Кончил Ван Гога. 17 работ.

Ван Гога не кончил. Продолжаю: уже 20 листов. Когда закончу — не знаю.

Передача о Бунине по «Свободе». Читают его прозу. Книга «Темные аллеи», которая вызывает глухое раздражение. Копается в сексуальности, как бомжи в помойке. А там есть всё. Русская интеллигенция отстала. Не мужицкое дело копаться в женском белье. Бунин копался, подавая как откровение. Интересно другое: в любви нет открытий, все давно известно. «Первопроходцев» не будет.

Пианист Генрих Нейгауз. Играет хорошо, старая школа. Странно слушать. Как старая живопись 18 века. Академизм жил, живет и будет жить. И деньги за него платят.

Ван Гог продолжается.

«Не кусай больше, чем можешь проглотить». Китайская пословица.

Путин заворачивает гайки. Что случится с нашей семьей. Впрочем, Путин не поможет, не профессионал.

Американскому шпиону Поупу дали двадцать лет строгого режима. В Америке шум. Наши перегнули. Старые методы не срабатывают, чего наша власть не понимает. Отношение к нам ухудшается, ситуация непредсказуемая. Высшая власть успела наворовать и вовремя выскочить. Пусть вспомнит 17-й год. Путин не профессионал, а другого нет. В этом загвоздка.

Центральная Дума почувствовала вкус власти и стала полностью ручная, смотрит в рот Путину. Судя по всему, полностью примут государственную символику. Ельцин против.

«Самоутверждение мужчины — в глупости женщины» (Гёте). С тех пор утекло много воды. Сейчас женщина умнее мужчины. Я плачу, это про меня. Так тебе и надо, «домашний мыслитель».

Все имеет конец, мой Ван Гог тоже. 26 листов. Свалилась гора с плеч. Обещали выставку. Заразил Лиду Ван Гогом. Когда пишу, звучит Скрябин — голое переживание. Вещи красивые. Сейчас это академизм. Очень хороший.

Скучно! Везде посредственность.

Джаз. Дюк Эллингтон. Плавающие романтические структуры действуют на меня как наркотик. Великий музыкант, уже, увы, история. Все проходит.

В Америке не могут выбрать президента. Наши молчат и не комментируют. Сначала попробовали, потом перестали. Не нам обсуждать данный вопрос, нужно навести порядок дома.

Слово «дорогой, дорогая» происходит от слова «дорога». Термин купеческий. Чем длиннее дорога, тем дороже товар. Слово «сокровище» тоже купеческое. Происходит от слова «скрывать». От злых людей, конечно. В жизни все «от земли».

Слово «творчество» произошло от слова «творить». Слово «творить» произошло от слова «отворять», т. е. открывать новое. Творческий человек непрерывно открывает.

Бивен сказал: «Известно, что происходит с людьми, которые встают на пути. Их переезжают». По-русски — раздавливают. Лебедев, помни об этом.

Выставка «Вчера», «Моя осень», «Все в прошлом».

«Свирепо-нежный». Дюк Эллингтон. Сказано хорошо.

Патриарх выступил о пагубном влиянии современной западной культуры на российский народ. Особенно сексуальной информации на молодежь. Необходимо перекрыть пути проникновения. Все проще. Наша церковь на обочине жизни. Старается себя утвердить, а как — не знает. Все способы хороши.

Обхожу стороной наши художественные выставки. Портят настроение. Писал.

Был на Пушкина, 12. Разговаривал с Лидой, даже пил чай. Показывала рисунки детей. Мне понравился один 4-летний мальчик. Предложил вместе с ним выставиться. В принципе согласна. Что дальше — не знаю. Поживем, увидим. Идея ей понравилась.

Сплю плохо, сексуальные сны. Какая-то дама, и не могу кончить. Утром тяжелая голова. У моей женщины непрерывные репетиции. Обещала завтра зайти.

Симфония Малера. Кажется скучной. Переживания ради переживания, хотя это не грех, конечно. Нужна четкая форма, а не размытое пятно. В музыке, конечно. Между нашими нациями не было и нет мостов и, видимо, не будет. Мы — антиподы.

У меня свой «Рубикон». Хочу чистой музыки в работе. Не получается. Не на той волне. Нужно промыть мозги. Тоже не получается.

Как соединить искусство и жизнь? Общих правил нет, каждый копошится, как умеет. Иногда платит жизнью.

Придя к власти, человек становится ручным — так боится её потерять. Относится к нашей Думе, которая безропотно (один против) проголосовала за ввоз из-за рубежа радиоактивных отходов. За это дают деньги нашему государству. Преступление, все молчат. Потом будут недоумевать, как власть пошла на такой шаг и т. д. Все как обычно.

Странная картина. Чем художник лучше говорит про искусство, тем хуже рисует. Не пойму почему. Может, одно компенсируется другим? Лебедев, это про тебя.

Россия существует в «византийской упаковке». Европейская культура погоду не делает. Отсюда наши проблемы. Феодализм везде, даже в Москве и Петербурге. За фасадами творится черт знает что. Про Екатеринбург даже не говорю.

У человека впереди надежда. Иначе смерть. Мне хочется верить, верить и верить. Вдруг что-нибудь получится.

Мать стареет на глазах.

В который раз повторяю горькую истину: род Груздевых замкнулся на мне. Выхода не вижу.

Художник приходит к чистой форме. Другого пути нет. Если не пришел — значит, художник не получился. Жестокая правда. За чистой формой вечность.

Путин всю жизнь молчал и получал деньги. Сейчас надо говорить. Не умеет. Первый президент, который с народом не говорит. Хрущев, Брежнев, Горбачев, Ельцин этим занимались непрерывно. Когда Путин говорит, получается хуже. Пусть лучше молчит. Писал.

Чтобы женщина «приклеила» к себе мужика, ей нужно не «давать». Пусть он помучается, больше любить будет. Как со мной. Здесь одно «но». Надо эту женщину любить. Так мало! Только не у всех получается. Любить, конечно.

Проходит время, прошлое проявляется больше и больше. Импонирует Сталин. Была построена структура угнетения. Кто её выдумал? Сталин? Нет. Он и его банда были слишком примитивными. Конечно, Гитлер, а Сталин только копировал.

«Чистая» форма есть продолжение «чистой» идеи. До идеи надо дорасти. Оглядываясь назад, осознаешь свою полную профессиональную непригодность. Надо начинать с нуля. О Боже! Помоги.

Дума превратилась в продажную девку. Нельзя простому человеку давать власть в руки — он не умеет ей пользоваться. А если умеет, то в собственный карман. Бесконечная Чечня, радиоактивные отходы, свобода слова, бандитизм в городах и сельской местности и многое другое обернутся великой кровью. Потом будет ещё хуже, но поздно.

Великий Кант искал космические связи между звездным небом и собственной душой. Нашел или нет — знает только он. Летал высоко, не нам чета, ничего не скажешь. Однако есть вещи поважнее. Не покорми его неделю — космос сожмется в его желудке. «На всякого мудреца довольно простоты».

Надоел Прокофьев. Станция «Орфей» съехала с глузду, сплошное «ретро». Вспоминая молодость — верный признак старости: тогда женщины намного были лучше и солнце по-другому светило. Пишу и слушаю академическую тянучку, академическую и безликую, как его тусклая физиономия. Власть делала на него ставку, они друг друга устраивали на сто процентов. Выключил «Каменный цветок».

«Если бы ты стал художником, ты, наверно, многому удивился и, в частности, тому, что живопись и все связанное с нею — подлинно тяжелая работа с точки зрения физической: помимо умственного напряжения и душевных переживаний, она требует ещё больше затраты сил, и так день за днем…. Она требует от человека столько, что в настоящее время заниматься ею — все равно что принять участие в походе, сражении, войне». Из письма Ван Гога брату Тео. Что к этому добавить? Ван Гог не знал другого, еще похуже. Он делал, что хотел — имею в виду творчество, и никто ему не мешал. Но когда суются другие и еще учат «как жить», а если не подчиняться — топчут, то его страдания не такие уже тяжелые. В нашем случае это зависит от чужого дяди, с которым бороться нельзя — у него власть. Слава богу, сейчас многое изменилось и стало легче. Будем надеяться на будущее. Уже писал несколько раз.

«Всему свое время». Екклесиаст.

В Петербурге в Петропавловской крепости функционирует выставка «Память тела». Экспонируется нижнее белье советского периода.

«Искусство опасно для человека». Ницше. Правильно. Социологи и врачи утверждают, что люди искусства чаще других кончают самоубийством. Художник одинок, выпадает из человеческого стада, в нем притуплен инстинкт самосохранения. Он — большой испорченный ребенок, более того, развращенный. Где выход? Его нет и быть не может. Такова жестокая правда, другой не бывает. Творчество и борьба не совместимы. Художник беззащитный. Повышенная эмоциональность и больное воображение — а другого не бывает — рвет тонкую нить с реальностью. Поэтому конец всегда трагичен. Одно хорошо, что творческих людей мало. Природа защищает сама себя.

«Подумать только, самую прекрасную вещь на свете — оргазм — можно получить бесплатно». Мэрилин Монро. Сегодня наступила круглая дата со дня её самоубийства. Называют «первой звездой» двадцатого века, самой прекрасной женщиной на земле. Написана груда книг и воспоминаний знавших её людей. Была создана индустрия прославления, в которой участвовали десятки тысяч статистов. Затраты окупались с лихвой. Из нее сделали сексуальный символ для сотен миллионов мужчин и женщин на планете. Получилось. Кто писал сценарий — мы не знаем, впрочем, это неважно: главное, он был. Монро нужна мужчинам как далекая прекрасная звезда, которой можно только любоваться. Женщины ей завидуют и равняются на «сделанную» красоту. Кто она была? Никто, серая лошадка, маленький винтик в общей машине! Работала на повышенную сексуальность современных людей. Она требует выхода. Если его не будет, то будут революции и войны. Из двух зол выбирают меньшее.

Начнем с нуля, т. е. с внешнего вида или имиджа. На неё работали тысячи людей: одевали, обували, раскрашивали, освещали, снимали. Можно продолжать еще дальше. Делали десятки дублей, а это большая работа, ежедневная и не творческая, а чисто механическая. Организовывали бесконечные интервью с прессой, причем в большинстве с «желтой». Кто-то и здесь писал сценарий: что можно, а что нельзя. Она подчинялась. Когда дальше с ней уже не пошло, то её «убрали». Осталась память, на которой есть возможность заработать деньги, что сейчас и делается. Из нее создали сексуального пророка, а пророк своей смертью умереть не может. Потом обязательно становится святым, что мы и видим. Снова напрашивается вопрос: кто она такая? Конечно, обычная женщина, которой крупно повезло. Время диктовало условия, она вписалась. Не она, так другая. Свято место пусто не бывает. Чистая правда в жизни всегда печальна, увы. Всё.

Включил «Орфей», опять, черт возьми, Архипова. Становится уже невмоготу. Голый техницизм, возведенный в принцип. Что может быть хуже? Только сталинизм в чистом виде. Каждая власть содержит собственных придворных. В искусстве тоже. Чтоб Архипова сдохла, чем быстрей, тем лучше. Сколько эта сука раздавила людей, не перечесть. Академизм в искусстве — как марксизм-ленинизм в политике. Сколько людей было уничтожено под девизом «Бей буржуев». Писал про нее несколько раз, больше не буду.

Талантливый человек работает без усилий. Как ребенок. Хочу к этому прийти. Осталось совсем немного, а именно — узнать, как это делается. Когда узнаю — напишу. Увы, в который раз! Наверное, в сотый.

Деньги нужны как воздух. Правильно. Однако одним воздухом сыт не будешь. Мне скажут, что на грешной земле все покупается и продается. Правильно. Однако есть истина, которую забывать нельзя: за деньги платят больше, чем они стоят. Выход: «Кесарю — кесарево, Богу — божье». Старая истина. Потом спохватываются, но поздно. Увы, это не всех касается, а только некоторых порядочных людей. Других нет.

Голое знание разрушает. Искусство очень страдает тоже. Спасение художника — в цельности восприятия мира. Как его достичь? Откинуть все ненужное. Это уже творчество. Как к нему прийти? Готовых путей нет, у каждого свои. Зависит от художественного багажа художника. Писал много раз. Тема вечная как мир.

Вчера наступил 2001 год. Вечный вопрос: «Что год грядущий мне готовит?» Ничего хорошего. Я не верю в будущее, душа больна. Дико хочу скинуть с души вериги, сплошное рваньё, а что одеть — не знаю. Так и живу.

В 2001 году из тюрем выпустят 300 тысяч заключенных. Куда они денутся? Каждый десятый болеет туберкулезом или спидом. Мужчин больше. На свободе их окажется тоже больше, и женщины скажут спасибо.

Людмила решила больше ёлок не делать. Обратилась к Перестарониной с тем же. А то нашли дураков, хоть бы деньги платили. У нас есть мужики, а под них надо «подлезать» и быть здоровыми. Она говорит то, что думает любая женщина, только другие молчат. Вся разница.

Генерал Лесли Гровс, меценат, сказал великую фразу: «Быть начальником над творцами — все равно что пасти кошек».

Наконец елки кончаются. Скорей бы. У Людмилы они, слава Богу, получились. Все довольны. Правда, Малинин при всех объявил, что заслуга не только её, но и всего здорового коллектива. С её стороны, конечно, реакция. Звонила вчера по телефону и с возмущением об этом говорила. Пойдет к нему завтра и скажет, конечно, пару слов. Она в своём амплуа. Я сказал, чтобы не затевала склоку. Сомневаюсь в её здравом смысле.

В аптеках появился гениальный препарат против депрессии и плохого настроения — «Негрустин». Принимается по одной капсуле два раза в день. Привозят из Германии. А вдруг будут принимать по две и улыбаться, по четыре? Тогда придется хохотать. А если по 10, то без скорой не обойдешься: не смогут остановиться. Лебедев, у тебя все впереди.

Будет ёлка у главного начальства. Артисты драмтеатра, декорации тоже. Она тоже участвует. Скорей бы. Пойдет потом в краткосрочный отпуск. Будем встречаться. Не ругаемся, надолго ли — не знаю. Время, время, будь за меня, помоги. Пока все хорошо.

Возвращаюсь к написанному, причем в который раз. Форма не нужна, она только переходное звено. От чего к чему? Если к Богу — значит, слишком замахиваюсь. А если нет, то теряюсь в догадках. Что там за визуальным миром? Конечно, бесконечный космический простор, переоценка всего, вся и всё. А художники там бывают? Смешной вопрос. Они не нужны.

Слушаю Леонида Собинова. Ужасно салонный, его время прошло и «песня его спета». Скажи ему при жизни — не поверит. Голос не сильный, высокие ноты не берет. Это не грех. Главное — ему сказать нечего, поэтому всё поет одинаково. А это грех, да еще какой! Ох, эти томительные барышни. Собинов их устраивал, да еще как!

Слова песни: «Моя душа насквозь промокла». Вопрос: чем? Любовью, конечно. Она штука мокрая. По себе знаю.

Хочу очиститься от душевного мусора. Как? Необходимо настроиться на новую чистую волну. Умом понимаю, а душою нет. Приход нового тысячелетия диктует полную переоценку. Чувства сидят глубоко, их нужно выдирать с мясом. Больно. Писал.

Моцарт, «Симфония №5». Эта вещь — высшее достижение композитора. Она великий наркотик. Чем больше потребляешь, тем больше хочется. Впрочем, это касается и других произведений.

В старой папке обнаружил четыре работы к Ван Гогу. Раньше не нравились, решил выбросить, потом забыл. Довел до ума, получилось 30 листов. Работа большая.

Слушаю станцию «Орфей». Звучат плавающие структуры, чьи — не знаю. Когда кончились, оказались Губайдулиной. Немецкий оркестр. Солист — Башмет. Не только плавающие, но еще открытые. Мотив как таковой вообще отсутствует. Понравилось. Искусство пришло, вернее приходит, в новое качество. Это прекрасно. Впереди свет. Форма — причина самой себя. Это во всем: в живописи и графике тоже. После Губайдулиной тот же оркестр исполняет Штрауса, того великого. С удивлением слышу зачатки современного конструктивизма. Вот тебе и Штраус.

Во мне просыпается новое время. Дай Бог.

Вожусь с матерью. Нога не проходит. Уже два месяца лечим, конца не видно. Посмотрим, что дальше. «Старость — не радость».

В природе красоты и уродства нет, их придумал человек. Можно сказать по-другому: или созидание, или разрушение. Искусство на что работает? Вопрос не простой. Иногда смерть во имя жизни, как у Иисуса Христа. Тогда смерть прекрасна? Нет.

Задача художника — увидеть и взять на вооружение. Имею в виду искусство. Который раз возвращаюсь к этой теме, а решить не могу. Когда решу — значит, вступил в новое время. До этого далеко. Проклятый Екатеринбург, где все живут прошлым. Художники тоже. Как переступить через вчерашний день?

Начиная с Греции искусство держалось на длительном рассматривании: чем дольше, тем лучше. Начиная с 20-го века расчет на мгновенное действие. Изменилось назначение искусства: оно стало духовным продолжением автора. Процесс создания вышел на первый план как самоцель. Часто результат уже не интересен. «Движенье — все, цель — ничто». Художник живет и работает, работает и живет. Замкнутый круг. Где хорошо, где плохо? Не знаю. Критерии относительны. Всё скажет время. Впрочем, время часто молчит. Искусствознание как наука держится на анализе. Что делать? Не мудрить и рисовать. Анализировать будут потом.

Когда женщины рядом нет, прекращается жизнь, искусство тоже. Когда она есть, рождаются серии. «Мой Ван Гог». Сам себе не нужен. Песня старая, 4 дня нет, буду звонить, напрашиваться. Деваться некуда, дорогой товарищ! Что заработал, то и получил.

На Пушкина, 12 открылась общая выставка. Название получила в честь местной собаки, сучки «НЮ-РА». Участвует 30 человек, я тоже. Выставил «Моцарт и Сальери». Не смотрятся. Выпадают из общего ряда. Пару слов о выставке: традиционная, провинциальная. Ушел «опечаленный» собственной ненужностью. И ещё: графика без подачи не смотрится. Старая истина. Моя печаль, как у царевны-несмеяны: никому не нужен.

Застряли мысли о наших отношениях. Что впереди — не знаю, что делать — не знаю, где выход — не знаю. Одно точно: все против нас, время тоже. Деваться некуда, дорогой товарищ! Если любишь — выкручивайся.

У матери нога не проходит. Что дальше — не знаю. Была только что врач, уверяет в хорошем исходе. Дай Бог!

Выставка «Время и люди». «Время уходить».

Творческий акт можно сравнить с оргазмом. И то и другое — необходимость как дыхание. Жизнь или смерть.

Доход России меньше, чем валовой доход Португалии. Мы — нищая страна.

Пришла очередная переоценка, которая по счету — уже не помню. Сделал вчера новую работу на сексуальную тему. Все назвал своими именами. Результат неважный. Рассчитываю на будущее. Работа с чистой формой требует очень высокого профессионализма. Главная опасность: он становится самоцелью. То же самое в любви: она просто уходит. В искусстве всё рождается на втором дыхании. Второе дыхание появляется как результат великих творческих усилий. Цена огромная: за всё необходимо платить, что заведено со времен Адама. Когда пишу, звучит 40-я симфония Моцарта, того «проходимца», который вел богемную жизнь. Никакому анализу она не подлежит. Больше того, там, где анализ — всё кончается. Почему? Вопрос без ответа. То же самое в любви. Какой анализ в любви? Он начинается — всё кончается.

Художник и композитор оперируют временем, а оно им не принадлежит. Звучит странно, но это факт. Впрочем, во имя святого дела сил не жалко. Результат творчества часто непредсказуем. Он живет по своим законам. Задача художника — не мешать логическому ходу событий.
— Как этого достичь?
Христос: «Будьте детьми».
— Как?
— «Не мудрствуйте лукаво».
— Как достичь этого?
— «Через Бога».
— Как к нему прийти?
— «Молиться».
— Меня церковь не устраивает.
— Я тебя услышу...

По радио звучит «Олеся». По прошествии многих лет странно слушать забытые вещи. Есть тема для сравнения и, конечно, не в собственную для автора пользу. Увы, законы времени. Исполнение бездарное, хотя и московские артисты. Сейчас смотришь на жизнь другими глазами. Рассказу не верю.

Пересмотрел свои работы к Ван Гогу. Что-то поправил, что-то — нет. Пару вещей убрал. Осталось 28 штук. Есть замысел создать цельную картину. Увидим результаты, а может не увидим — как настроение.

Не устаю писать. Все, что рождается, бывает живое или мертвое. Искусство тоже. Конечно, кто родился — надо быть здоровым. Жизнь шуток не понимает. Больного можно причислить к неудачнику. В искусстве точно.

У меня Ван Гог получился страдальцем. А в жизни? Если было плохо — страдания ненавидел. Но ведь он страдал, даже очень. Таким я его изобразил. Даже умирая, он рисовал. Впрочем, как все талантливые, неординарные люди. А их, увы, мало. Великих особенно. Дети не в счет, они все талантливые. Название серии «Симфония в черном» не случайно: несущий чёрный подчеркивается белым. Остальные цвета дополняют общее. Ход чисто графический. Поэтому живописцы на другой волне, более академической. 21 век будет больше графический. Он уже начался. Графика очень мобильная, даёт сто очков по своим возможностям живописи. Ван Гог приближался к графике, но прийти не успел. А жаль.

Болтался по городу. Скучно. Не знаю, куда себя деть. Люди не интересны, события тоже. Свои работы не устраивают, сам себя — тоже. Рядом нет женщины уже 3 дня. Много. Нормальному человеку — нет, а я к ним не отношусь.

Во всем мире гомосексуализм стал темой большой политики. Кто мог предсказать сии политические страсти? Наши молчат, хотя он у нас давно существует. Как всегда отстаем, даже в этом.

Итак, закончил серию «Мой Ван Гог». Работал 2,5 месяца. Нагрузка очень большая. Получилось 30 листов. Сначала задумал 20, потом продолжил. Обещали выставку на «Пушкина, 12». Что получится — не знаю. Внимательно пересмотрел все заново. Старомодно. Когда работаешь — этим живешь и дышишь, но потом, кроме раздражения, ничего нет. Почему? Задачи в искусстве разные. Одно — для публики или для денег, другое — для себя. Как ситуация сложится дальше — не знаю.